История

Древнекитайский трактат «Дао-дэ-цзин» Лао-цзы

Март 30
14:54 2012

Древнекитайский трактат «Дао-дэ-цзин» Лао-цзы


     «Дао-дэ-цзин» — совсем небольшая книга, содержащая около пяти тысяч китайских письменных знаков, но по своему влиянию на философскую мысль Востока, а позднее и Запада, она «весит» больше, чем сотни конфуцианских и иных книг совокупно. На почве одной этой книги возникла одна из трех главных философских систем Китая, занявшая — вне всякой пропорции к размеру книги — свое место рядом с пришедшим из Индии буддизмом и «национальным» конфуцианством.
     Как содержание «Дао-дэ-цзина», так и вопрос о его авторстве никогда не переставали вызывать споры, причем одни считают, что автор был современником Конфуция, другие — что он жил на целое столетие позже, и третьи — что эта книга не более, как сборник изречений, составленный уже во времена Ханьской династии.
     По традиции, авторство Дао-дэ-цзина приписывается Лао-цзы. Но кто был Лао-цзы («Старый мудрец»)? Был ли это Ли Эр? Был ли это Лао Дань, многократно упомянутый в книгах Чжуан Чжоу, среди «персонажей» которого немало измышленных им самим?
     Лао Дань был, как думают, уроженцем княжества Чжэнь, впоследствии захваченного королевством Чу. Историк Сы-Ма Цянь сообщает, что он был хранителем императорских архивов в Лояне, но, огорченный упадком династии Чжоу, покинул свою должность. Он написал «Дао-дэ-цзин», будто бы, по воле будды Гуань-инь, а затем стал отшельником и умер в глубокой старости в пределах королевства Цинь.
     Современные китайские исследователи полагают, что все три догадки об авторе «Дао-дэ-цзина» не исключают одна другой. Библиотекарь или архивариус Лао Дань, вероятно, существовал, но «Дао-дэ-цзин» мог и не быть его произведением. Как столичный архивариус, он имел доступ ко всей существовавшей тогда литературе и, несомненно, стал человеком редкой начитанности. Вполне возможно, что за справками к нему обращался и Конфуций.
     Возможно, что «Дао-дэ-цзин» — сборник изречений Лао Даня, оставленный его учеником или учениками уже в эпоху феодальных войн. Как и в конфуцианской литературе, редактирование оставило свои следы в стиле книги, но это не дает права считать ее подделкой, возникшей уже при ханьской династии.
     Переводчик «Дао-дэ-цзина» на любой европейский язык сразу же наталкивается на огромные препятствия. Главное из них — терминология.
Начать с того, что ключевое слово «Дао» непереводимо. Это, конечно, не «Путь», не «Разум», не «нравственное начало», не «образ действия» и не «космос». Ближе всего подходит к нему Логос эллинистической философии, но введением этого термина были бы внесены в перевод совершенно чуждые Китаю неоплатонические и христианские оттенки. Неприемлемо слово Логос еще и по соображениям стиля: ведь Логос тоже слово нерусское! Как же перевести «Дао»? Вслед за Чжэн Линем (о котором ниже) я перевожу «Дао», как «Истина», хотя оговариваюсь, как и он в своем предисловии, что «Дао» — НЕ Истина, что оно конкретнее и активнее.
     Ту же трудность встречаем и при переводе слова «Дэ». Это, скорее всего, греческая «калокагафия», сочетание добра и красоты, а не мудрость, не добродетель и не природа.
     Следующее огромное затруднение — выбор текста. В Китае известны восемьдесят списков, различных не только по составу, но и по порядку, в котором изречения следуют. «Дао-дэ-цзин» подразделяется то на две, то на четыре части. Расходятся между собою даже древнейшие списки, ибо уже в начале нашей эры выдержки из «Дао-дэ-цзина» у разных писателей не совпадали текстуально. К концу китайской монархии было известно 335 списков «Дао-дэ-цзина», снабженных примечаниями.
     За две с лишним тысячи лет накопилось бесчисленное множество описок и перестановок. Многие идеограммы устарели и стали непонятными; кое-где их заменили «неологизмами». Отрывки из старых комментариев тоже  часто принимались за часть текста и включались в него.
     Научная критика текстов возникла только в 17 веке, когда началось их сопоставление и сравнение. Постепенно к этому добавилась и критика лингвистическая. В итоге огромной работы многих поколений ученых из «Дао-дэ-цзина» были исключены все интерполяции, содержавшие поощрения к «тайноведению», знахарству или алхимии.
     Основной стержень «Дао-дэ-цзина» — учение о бездействии (у-вэй), призыв вернуться к простоте и естественности, для чего людям необходимо освободиться от себялюбия и общественных цепей. Мысли Лао-цзы, Лао Даня, Чжуан Чжоу противоположны конфуцианству и представляют собою головокружительный полет умозрения, прорыв в пределы метафизики.
     Учение «Дао-дэ-цзина» и позднейшего даосизма кажется настолько чуждым китайскому уму, что предполагается его родство с браманизмом и буддизмом. Сношения Китая с Индией по суше и по морю начались давно и никогда не прекращались. Книга «Фа-юань-фу-линь» упоминает о преследованиях индусских буддийских монахов в Сиане еще в 217 году до Р.Х. Цинь-ши Хуанди распорядился в 214 г. до Р.Х. разрушить все буддийские храмы в Китае. Такие крутые меры свидетельствуют о том, что буддизм представлялся крупнейшей угрозой.
     Лао Дань и его последователи, кто бы они ни были, подготовили буддизму путь к успеху в последний период ханьской династии. Но распространение буддизма не могло не повлиять и на даосское учение, котороепропиталось заимствованиями из индусской веры. Со временем обе религии так переплелись, что теперь невозможно сказать, где кончается одна и где начинается другая. Лао-цзы и Лао Дань в 7 и 8 веках по Р.Х. были официально обожествлены — первый, как Великий Верховный Владыка Таинственной Первопричины», второй — как «Достопочтенный Князь Верховного Бытия». Со временем возникло множество фантастических легенд и нелепейших суеверий, так что сегодня чистое учение о Дао можно найти только в «Дао-дэ-цзине» и в трудах Чжуан Чжоу.
     Европейские китаеведы давно оценили философскую глубину и, главное, поэтическую красоту «Дао-дэ-цзина». Еще в 1788 году был сделан перевод «Дао-дэ-цзина» на латинский язык, а затем появились десятки переводов этой книги на английский, немецкий, французский, русский и другие языки. Часто превосходные, эти переводы были во многих случаях сделаны с неполноценных текстов, вследствие чего многие мысли оказались изложенными сбивчиво и невразумительно, а то и вовсе ошибочно.
        В своем предисловии к переводу на английский язык Чжэн Линь говорит: «В китайском оригинале эта книга написана большей частью стихами». Не без наивности он добавляет: «Переводить ее стихами значило бы слишком ограничить свободу выражения, что сделало бы точный перевод более трудным, если не вообще невозможным». Согласно некоторым справочникам, «Дао-дэ-цзин» написан не стихами, а ритмической прозой. С этим можно было бы согласиться, но, к сожалению, все без исключения переводчики, усмотревшие в «Дао-дэ-цзине» ритмическую прозу, тотчас же забыли о понятии ритмичности и превратили эту почти поэму в обыкновенную прозу, приближающуюся к «канцеляриту» и пестрящую «эзотерическими» терминами греческого и латинского происхождения. В Западной Европе и США существует множество мистификаторов и даже целое книгоиздательство, которые, под вывеской «Дао-дэ-цзина», сбывают беззастенчивую теософскую пропаганду.
     На русский язык «Дао-дэ-цзин» был впервые переведен профессором Д.П. Кониси («Тао-те-кинг») в 1892 году. Белыми (или, точнее, «желтыми» или «светло-черными») стихами его перевел, сильно сократив, К.Д. Бальмонт (в «Зовах древности»).
     Третий — весьма научный — перевод был издан в 1950 году Академией Наук СССР. Сделан он был китайцем Ян-Син-шунем в Москве. При всей своей точности этот перевод не обладает никакими художественными достоинствами.
       


Мы предлагаем вам фрагменты одного из наиболее точных  переводов — В. В. Малявина, но это вовсе не значит, что редакция предпочитает именно его. По нашему убеждению «Дао-дэ-цзин» нужно читать в разных переводах, любуясь многогранности взглядов и точности и одновременно многозначности техники мышления великого китайского философа. С русскими переводами других авторов можно ознакомиться на сайте http://taopooh.narod.ru/3/transl.htm


ГЛАВА XXXVIII

 


1    Высшее совершенство не хочет совершенства,

Вот почему в нем есть совершенство.

Низшее совершенство хочет совершенства,

Вот почему в нем нет совершенства.

5    Высшее совершенство ничего не делает и не имеет

на то причин.

Низшее совершенство действует и имеет на то причины.

Высшая человечность действует, но не имеет на то причин.

Низшая человечность действует и имеет на то причины.

Высшая справедливость действует и имеет на то причины.

10   Высшее благочестие действует, и, если отклика нет,

Оно засучит рукава и принудит к покорности.

А посему:

Когда утратили Путь, появилось совершенство;

Когда утратили совершенство, появилась человечность;

15   Когда утратили человечность, появилась справедливость;

Когда утратили справедливость, появилось благочестие.

Благочестие — истощенье преданности и доверия

и начало всякой смуты.

Знать наперед — это только цветочки Пути

и начало невежества.

Вот почему великий муж находит приют в глубоком

и не живет мелким,

20   Он находит приют в корне и не живет цветочками.

Он не принимает второе и берет первое.



ГЛАВА XLI

1    Высшие люди, узнав о Пути, являют усердие

и претворяют его.

Обычные люди, узнав о Пути, отчасти следуют ему,

отчасти нет.

Низшие люди, узнав о Пути, громко смеются над ним.

Если б они не смеялись, это не был бы Путь.

5    А потому издавна говорят так:

Пресветлый Путь кажется мраком.

Путь, ведущий вперед, кажется отступлением.

Ровный Путь самый труднопроходимый.

Высшее Совершенство подобно долине.

10   Великая чистота кажется позором.

Беспредельное совершенство кажется ущербностью.

Незыблемое совершенство кажется потворством.

Настоящая искренность кажется притворством.

Великий квадрат не имеет углов.

15   Великий сосуд делается всего дольше.

Великая музыка слышна всего меньше.

Великий образ не имеет формы.

Но только Великий Путь сокрыт и безымянен,

Он все дает и все завершает.



ГЛАВА XLIV

1    Что каждому ближе: слава или жизнь?

Что дороже: жизнь или богатство?

Что хуже: иметь или потерять?

Вот почему кто многое любит, тот много потратит,

5    А у того, кто много скопил, будут велики и потерн.

Если знаешь, как быть довольным, не изведаешь позора.

Если знаешь, где остановиться, избегнешь опасности

И сможешь жить долго.


ГЛАВА XLVII

1    He выходя со двора, можешь познать мир.

Не открывая окна, можешь узреть Небесный Путь.

Чем дальше уходишь, тем меньше узнаешь.

Вот почему премудрый человек

5    Никуда не ходит — а все знает,

Ни на что не смотрит — а все понимает,

Ничего не делает — а все свершает.



ГЛАВА XLVIII

1    Посвящать себя учению — значит каждый день приобретать.

Посвящать себя Пути — значит каждый день терять.

Потеряй и еще потеряй — так дойдешь до недеяния.

Ничего не будешь делать — и все будет делаться.

5    Завладеет миром тот, кто никогда не занимается делами,

А тот, кто занимается делами, никогда не завладеет миром.


ГЛАВА L

1    Вот: выходят в жизнь и входят в смерть.

Товарищей по жизни — три из десяти,

Товарищей по смерти — три из десяти.

Жизнь свою в смерть обращающих — тоже три из десяти.

5    А почему?

Все из-за жажды быть живым в этой жизни.

Известно: тот, кто постиг премудрость сбереженья жизни,

В пути не встретит тигра или носорога,

Вступив в сраженье, избежит разящего клинка.

10   В нем носорогу некуда воткнуть свой рог,

Тигру некуда вонзить свои когти,

Воину некуда направить свой меч.

Почему так?

Потому что смерти негде поселиться в нем.



ГЛАВА LVI

1    Знающий не говорит,

Говорящий не знает.

Завали дыры,

Затвори ворота,

5    Затупи острые края,

Развяжи узлы,

Смири сияние,

Уподобься праху.

Вот что зовется «сокровенным уподоблением».

10   Посему нельзя его обрести и быть ему родным;

Нельзя его обрести и быть ему далеким.

Нельзя его обрести и ему угодить;

Нельзя его обрести и ему навредить.

Нельзя его обрести и его почитать,

15   Нельзя его обрести и его унизить.

Вот чем оно ценно в мире.