Идеолог «цветных революций» о русском следе своего метода

Идеолог «цветных революций» о русском следе своего метода


Джина Шарпа называют идеологом цветных революций. Сам он с чуть заметной усмешкой замечает, что еще его называют «Макиавелли ненасильственной борьбы».


Разработчик тех самых современных революционных методик, по которым действовали «Отпор» в Белграде и «Пора» в Киеве, рассказал корреспонденту Би-би-си Павлу Бандакову о том, почему русским не стоит называть его методы американским экспортом, почему нет смысла в переговорах и как устроен созданный им Институт Альберта Эйнштейна.


Инструкция от Шарпа


«Оранжевая революция» в России – почти официальный кремлевский кошмар, ставший главной темой на митингах сторонников Владимира Путина.


В декабре, сразу после многотысячного митинга на Болотной площади Владислав Сурков, в тот момент отвечавший в кремлевской администрации за организацию внутриполитической жизни в России, заявил Нажать в интервью «Известиям», что «есть желающие конвертировать протест в цветную революцию».


«Они действуют буквально по книжкам Шарпа и новейшим революционным методикам. Настолько буквально, что даже скучно, ­– заявил Сурков. – Хочется посоветовать этим господам хоть немного отклониться от инструкции, пофантазировать».


Человек, написавший ту самую инструкцию, о которой говорил теперь уже бывший замглавы администрации президента, как выяснилось, за событиями в России не следит.


За полтора часа интервью о происходящем на постсоветском пространстве Джин Шарп вообще умудрился ни разу не произнести ни одного имени современного российского политика. Хотя при этом ему было, что сказать.


Институт им. Альберта Эйнштейна


Основан в 1983 году доктором Джином Шарпом.
Занимается продвижением, изучения и применения стратегических ненасильственных методов в различных конфликтах по всему миру.
Цели работы – защита свободы и демократии, недопущение политического насилия.
Институт поддерживает исследовательские проекты в разных странах. В прошлом активно консультировал продемократические группы в Бирме, Таиланде, Тибете, Сербии, Белоруссии, в Прибалтике и на Палестинских территориях.


Все властные вертикали одинаковы


«Честно говоря, я недостаточно знаю, чтобы комментировать [происходящее в Москве]. И вообще я не эксперт по России», – сообщил 84-летний Джин Шарп в самом начале беседы.


Это было похоже на лукавство: «Вы говорите, что не следите за происходящем, но на вашем сайте есть ссылка на интервью господина Суркова в «Известиях».


«Есть, – соглашается Джин Шарп. – Но я не знаю, что это за человек, и почему для него вдруг так важно называть мое имя».


И, в общем, это похоже на правду. Потому что Институт им. Альберта Эйнштейна действует примерно так же, как методики Шарпа.


Штатных сотрудников – единицы: сейчас трое, в лучшие годы там работали 11 человек. Зато постоянно появляются энтузиасты, готовые переводить и адаптировать производимые институтом тексты на другие языки.


Также просто и схематично устроены и методики основателя института. Джин Шарп придумал своеобразную программу с открытым кодом. Он собрал и подробно описал почти две сотни методов ненасильственной борьбы, а также некоторые варианты их взаимодействия. Жесткой инструкции нет – методы могут быть использованы в любой комбинации в любой стране.


Если говорить кратко, то в основе метода лежит принцип, что ни одна власть не может быть однородна. И даже самая мощная вертикаль, в конце концов, состоит из людей.


«Есть разные культуры, разные языки и религии. Но если говорить об этой работе – все люди одинаковы», – говорит теоретик ненасильственного сопротивления.


«Где истоки любой власти? Чиновники рождаются с какой-то властью? У них что, восемь рук и четыре головы? Конечно, нет. Они получают власть извне, – рассказывает Джин Шарп. – Если люди верят им, это дает власть. Если люди хотят им помогать в том, что они делают, если работают в их бюрократии, если полиция выполняет приказы и т.д. – вот где источники власти. Но в некоторых случаях они могут исчезать».


Теория и методика Шарпа сводится к тому, чтобы находить слабые точки режима. При этом его книжки-рекомендации написаны очень конкретно: методы пронумерованы и систематизированы.


Например, автор говорит, что существуют три категории отказа от сотрудничества с властью: социальный отказ (включает 16 методов), политический (38 методов) и экономический. Последняя категория в свою очередь подразделяется на бойкоты (26 методов) и забастовки (23 метода). И далее в том же духе.


Выбор комбинаций остается за теми, кто будет превращать теорию в практику. Автор лишь отмечает, что успех гарантируется комплексным подходом.


«Массовые демонстрации носят исключительно символический характер, ­– говорит идеолог цветных революций. – Если режим относительно демократичен – это работает. Но чем авторитарней режим, тем больше нужно сделать для того, чтобы отобрать у него источники власти. Символизм не меняет правительств».


Кто устроил «оранжевую революцию»?


В России имя Шарпа стало более-менее широко известно после украинской «оранжевой революции».


Джин Шарп говорит, что его роль в событиях 2004 года была совсем незначительной, хотя и признает, что поддерживал контакт с украинскими оппозиционерами.


«Они где-то нашли копию «От диктатуры к демократии». Как, я не знаю, – вспоминает Шарп. – Эту работу перевели, но их организация была настолько бедна, что не было денег опубликовать перевод. Они прислали нам имейл: помогите немного деньгами».


«Мы послали им, кажется, 6000 долларов, – продолжает политолог. – А потом узнали, что они напечатали эту работу каким-то невероятным тиражом. Это был единственный случай прямого контакта и нашего участия в событиях «оранжевой революции».


«У нас нет организаций на местах и филиалов, – говорит Джин Шарп. – Мы просто не можем финансировать это. И потом, мы не могли бы их контролировать, поэтому сложно построить рабочие отношения».


Джин Шарп говорит, что ему, как писателю и автору пособий, приятно, что его тексты могут что-то менять в мире, но призывает не преувеличивать роль своих книг: «Можно напечатать что угодно, и это просто бумажки, которые лежат на столе. Люди, которые делают работу, заслуживают похвалы».


Он говорит, что в 2004 году победили граждане Украины, а в 2000-м – граждане Сербии: «Я не делал ничего особенного ни на Украине, ни в какой-либо другой стране».


Впрочем, есть конкретные события, которыми ученый гордится: например, борьба за независимость трех балтийских республик в 1990-1991 году, когда Шарп был в Прибалтике и консультировал лидеров движения за независимость.


«Да, это правда. И я возьму вину за это, потому что считаю это большим достижением», – говорит он.


Группа представителей Института Альберта Эйнштейна дважды приезжала в Прибалтику. Американцы консультировали победивших на выборах в этих еще советских республиках политиков, стремившихся восстановить независимость.


В Литве они работали с Аудрюсом Буткявичюсом, сначала являвшимся генеральным директором Департамента охраны края, а затем ставшим министром обороны страны. В Латвии – с Талавом Юндзисом, также получившим пост главы минобороны после восстановления независимости.


Самораспространение самоосвобождения?


Самый знаменитый текст Шарпа — «От диктатуры к демократии» — писался «для Бирмы». С этой целью в начале 1990-х автор находился на контролируемых бирманскими повстанцами территориях.


«Мы думали, что Бирмой всё и кончится», – вспоминает политолог, но текст начал распространяться по планете.


По словам Шарпа, книгу нашли в магазине в Бангкоке студенты из Индонезии и привезли домой. В Сербию экземпляр привезли «борцы за мир из Калифорнии», после Белграда о книжке узнали на Украине и т.д.


Насколько стихийно происходило это распространение, сказать сложно. Но текст действительно достаточно прост и доступен, а тема выглядит привлекательной для многих стран.


Сейчас «От диктатуры к демократии» переведена на 44 языка. В Институте Альберта Эйнштейна говорят, что переводов будет еще больше, но специально их не заказывают. Как не заказывали, по их словам, и русский перевод: его сделали неизвестные энтузиасты, а институт нанял профессионального редактора, чтобы проверить текст.


Всего в организации знают о четырех русских переводах.


Чтобы не отвечать на многочисленные вопросы, институт издал дополнительную инструкцию со звонким названием «Самоосвобождение», по сути, являющуюся разъяснением к тому, как использовать все остальные материалы.


Эта брошюра переведена на китайский, вьетнамский и фарси. Как говорит ассистент доктора Шарпа, на подходе курдская и арабская версии.


Политолог или политтехнолог?


Непротивление злу насилием звучит пасторально, но Джин Шарп, в общем, не пытается казаться идеалистом.


«Выбирать ненасильственные действия имеет смысл не просто потому, что это хорошо или приятно, а потому что это более эффективно», – говорит он.


«Нужно учиться действовать стратегически, а не просто делать что-то, что тебе нравится, от чего тебе становится приятно, – продолжает Шарп. – Не заниматься символизмом, а думать по-военному, как Карл Клаузевиц!»


В числе прочего, он считает бессмысленным вступать в переговоры с режимом: «Все переговоры определяются тем, у какой стороны под столом припрятана больше дубина, ­и всегда отражают распределение власти и силы».


«Переговоры – это трюк, который направлен на то, чтобы оппозиция сдалась. Они, как правило, средство манипуляции и контроля», – утверждает Шарп, добавляя, что надо быть готовым ко всему, и в том числе к тому, «что в твоих людей будут стрелять».


Вместе с тем идеолог ненасильственного сопротивления отмечает, что «чем жестче будет действовать режим, тем сильнее эффект бумеранга: всё больше людей будут отказывать ему в поддержке, будет слабеть его база».


«Это политическое джиу-джитсу. Я использую их же силу против них», – говорит Джин Шарп.


От пожилого бостонского историка эти слова звучат несколько неожиданно. Но может быть, он уже давно не столько историк-теоретик, сколько политтехнолог-практик?


«Если называть политтехнологом того, кто направляет действия людей, то нет, – уклончиво отвечает Шарп. – Я лишь пишу о том, что люди могут делать на основании того, что уже делали. А также о том, чего лучше не делать».


Доктор Шарп не очень интересуется тем, что происходит в академической политологии. Он не ездит на конференции, потому что считает большинство из них пустой тратой времени. И в последнее время вообще не выезжает за пределы США, а нынешний приезд в Лондон – редкий случай.


Русский след цветных революций


Несмотря на то, что Джин Шарп последнее время почти не покидает Бостон, его имя всё чаще всплывает рядом с обвинениями в адрес Соединенных Штатов в «экспорте цветных революций» как проявлении империализма.


«Я инструмент американского правительства, а они посадили меня в тюрьму на девять месяцев за гражданское неповиновение армейскому призыву?!» – восклицает Джин Шарп, который после тюрьмы покинул родину и девять лет жил в Европе: в Норвегии и Англии, защитив диссертацию по политологии в Оксфорде.


«Давайте не будем путать: американское правительство делало много плохих, ужасных вещей, в том числе насаждало своих людей, свергая демократические правительства, планируя убийства – например, Патриса Лумумбы в Конго. Люди могут найти множество других примеров», ­– говорит доктор Шарп.


«США – никоим образом не ангел, – продолжает он. – Но есть некоторые люди, которые видят дьявола даже за добрыми делами».


В Институте Эйнштейна всегда подчеркивали, что это — независимая организация. Впрочем, добавляет доктор Шарп, «было бы слишком широким допущением заявить, что у нас нет ничего общество с правительством».


При этом истории о сказочных условиях, в которых планируются революции в Институте Эйнштейна, вызывают у его основателя чуть заметную усмешку: «Жалко, что мы с вами не в моем офисе. Вы бы увидели, как мы живем. В течение нескольких лет у нас в штате вообще работало только двое: я и моя помощница».


Говорить о том, что ненасильственная борьба – американский продукт, импортируемый в другие страны, по мнению Шарпа, просто неправильно.


«А для русских это просто непатриотично, – заявляет политолог. – Великая история ненасильственного сопротивления в России – против царизма и сталинизма – очень впечатляет. Я очень многому научился у русских».


В Оксфорде Шарп изучал Февральскую революцию, а также труды Ганди, в которых он ссылается на «русские методы борьбы с тиранией».


«Если русские отказываются от своей истории и говорят, что [ненасильственная борьба] является американским методом – это очень плохо», – говорит историк.


Его помощница добавляет, что раньше они пытались реагировать каждый раз, когда их организацию обвиняли в сотрудничестве с ЦРУ. Но потом поняли, что это занятие бесперспективное и лишь отнимает время и ресурсы.


Никакой секретности в деятельности Института Эйнштейна нет. Но хочет он того или нет, реальный Джин Шарп уже некоторое время как имеет лишь косвенное отношение к тому Шарпу, который живет в чужом телевизоре и иностранных газетах.


Что бы он ни говорил, «охранители» будут видеть во всем, что связано с Джином Шарпом, заговор, а кустари-революционеры будут сами переводить его методики.

ИсточникМир Политики

Объявления

Наиболее интересное

Ещё похожие новости