«Какая модель общественного развития нужна России» ( I )

«Какая модель общественного развития нужна России» ( I )


 За прошедшие 20 лет наш народ сполна испытал внезапно свалившиеся на него «прелести» новоявленного капитализма


Сегодня нельзя сказать, что Россия уже нашла свое «место под солнцем» и определилась в выборе своей социально-политической и экономической системы. За прошедшие 20 лет наш народ сполна испытал внезапно свалившиеся на него «прелести» новоявленного капитализма. Из бутылки был выпущен злой дух наживы, безнравственности, коррупции и криминала. Страну охватила бездуховность, вся личная и общественная жизнь завертелась вокруг денег и наживы, почти половина населения России оказалась за чертой бедности, в экономике утвердилась нефтегазовая модель «роста без развития», стране не удалось вернуть даже тот экономический уровень, который существовал в 1990 г. Не достигла она и уровня ВВП 1990 г., ничего не было сделано, чтобы снять страну с «нефтегазовой иглы», изменить структуру экономики и стать на путь развития высоких технологий.


Народ был самым бессовестным образом ограблен, громадная часть национального капитала была беспрепятственно вывезена за рубеж и перестала служить России. Были забыты и преданы анафеме социалистические и социальные ценности и идеалы, создававшиеся на протяжении столетий европейской цивилизацией. В результате геополитические позиции России в мире резко пошатнулись. Но, главное, созданная в ней кланово-олигархическая модель капитализма не сулит ей ничего хорошего в перспективе.


Как тут не задуматься о том, что же нужно сделать, чтобы избавить Россию от худшего, каков должен быть ее путь в будущее. Ответить на эти вопросы невозможно, не опираясь на социальную теорию. Но она, как и вся наука, оказалась у нас в полном загоне, невостребованной «верхами». А без теории нет целенаправленного развития на благо страны и народа. Общество, которое узурпировавшие власть лишили возможности познать себя и совершенствоваться, которое пребывает в теоретических потемках, обречено на деградацию.


Вот почему очень возросла актуальность научного обобщения опыта функционирования социализма и капитализма в России (Советском Союзе). Смысл таких научных поисков заключается в том, чтобы найти правильный вектор развития страны, пути вывода ее из тяжелого кризисного положения, в котором она оказалась после 1992 г., и не допустить ее полной экономической, социальной и нравственной деградации, а тем более распада. Не случайно не только в нашей стране, но и на Западе, охваченном глубоким системным кризисом, наблюдается повышенный интерес к вопросу «а что же дальше?». По вине Ельцина и его последователей мы оказались со странами капиталистического Запада в одной тонущей лодке. Подавляющая часть российских граждан начала сознавать, что нынешние беды России связаны с насильственной реставрацией в ней дикого капитализма и созданием соответствующего его природе государственного управления.


В поисках новой модели организации общества на основе теории конвергенции


В этом свете понятен повышенный интерес, проявляемый ныне к теории конвергенции общественных систем, применение которой может привести к созданию новой, демократической, синтетической модели социального развития с использованием лучших, жизнеутверждающих черт социализма и капитализма. Но на пути к этому имеется много объективных и субъективных препятствий и трудностей, связанных с характером собственности и власти, государственного управления, особенностями национальных элит, ментальностью и традициями народов и пр. Речь здесь идет о заимствовании восходящей социалистической формацией не потерявших своего значения цивилизационных черт уходящей в прошлое капиталистической формации. Но в России это приняло уродливые формы. Очень правильно об этом сказал писатель А.Г. Битов: «Мы взяли все худшее от Запада и потеряли все лучшее, что было при советской власти». Такая «конвергенция» нам не нужна.


В связи с 20-летием объединения Германии в немецкой прессе в октябре 2010 г. проводились интересные сравнения капитализма и государственного социализма в двух германских государствах, их положительных и отрицательных черт. Констатировалось, что, несмотря на прошедшие годы, все еще остается разделительная стена в головах многих восточных и западных немцев в духовном восприятии социально-политических реальностей. Влиятельная немецкая газета Frankfurter Allgemeine писала в связи с этим: «Хотя двадцать лет тому назад немцы ГДР пережили крах советской мировой империи, но все же победа капитализма не была столь полной, чтобы конкуренция двух систем исчезла раз и навсегда. Борьба между идеалами свободы и равенства продолжается. Но она ведется теперь не между Востоком и Западом, а внутри нашего общества». (подчеркнуто мною. – В.Д.)


Это очень интересная и справедливая констатация. Ее с полным основанием можно отнести и к нынешнему российскому обществу. Но речь здесь идет не об историческом споре между капитализмом и тоталитарным социализмом сталинского пошиба, а о совершенно новой социальной модели демократического социализма, которая могла бы возникнуть в Советском Союзе и в других странах в ходе перестройки, если бы не первый на советском пространстве «оранжевый» государственный переворот, совершенный кланом Ельцина и стоявшими за ним внешними силами. Переворот оборвал социалистическую реформацию, с таким энтузиазмом принятую народом и сулившую стране грандиозные перспективы. Он привел к реставрации капиталистической системы в России.


Исторический спор между идеями социализма и капитализма широко представлен ныне в политических исследованиях и в народных движениях многих стран. Поразительно, что он затронул даже общественную мысль цитадели капитализма – США. Например, американский политолог, преподаватель Оксфордского университета Джеральд Коэн опубликовал в США в 2009 г. труд под знаменательным названием «Социализм – а почему бы и нет?». В 2010 году он был издан и в Германии. Свой труд он закончил словами: «Я согласен с Альбертом Эйнштейном, сказавшим, что социализм – это попытка человечества «преодолеть грабительскую фазу человеческого развития», т. е. капитализм. Эти идеи Эйнштейн изложил в своей статье «Почему социализм?», напечатанной в мае 1949 г. в американском журнале Monthly Review. Дж. Коэн считает, что хотя попытки утвердить социализм в Советском Союзе не привели к желаемому успеху, было бы неправильно отречься от осуществления социалистических идей.


Об интересе общественности России к вопросу о том, какой путь развития в наибольшей степени отвечает ее национальным интересам, свидетельствуют многочисленные публикации. В качестве примера можно привести коллективный труд «Национальные концепции социализма и судьбы России». Он издан от имени Международного сообщества писательских союзов стран СНГ, Ассоциации по комплексному изучению русской нации, Российского философского общества РАН, философского факультета МГУ и других научных и общественных организаций. Лейтмотивом книги можно принять слова составителя труда – академика Е.Троицкого: «Для России оптимальной формой государственного устройства могла бы стать российская социалистическая демократия, основанная на многообразии видов собственности и на национальной, патриотической власти». Он ссылается на «целительный опыт китайского, шведского, индийского, белорусского социализмов».


Переход Китая в 1978 г. к постепенным, эволюционным преобразованиям экономики страны с использованием принципов социального рыночного хозяйства явился событием мирового значения. Сохранение сильной регулирующей роли государства обеспечило успех реформ и стабильный рост народного хозяйства без социально-политических потрясений и экономического ущерба для населения. Китайский опыт продемонстрировал громадные преимущества использования теории конвергенции в реформировании экономики социализма. Стабильное и мощное развитие народного хозяйства создало необходимые предпосылки для грядущих демократических преобразований политической системы.


Проводя реформы, Китай сумел удержаться на социалистическом пути с китайской спецификой, достиг впечатляющих успехов в своем развитии и стал успешным и грозным конкурентом цитадели капитализма – Соединенных Штатов. Следовательно, распад Советского Союза отнюдь не означает, что социалистические идеи потерпели поражение в соревновании с капитализмом, как об этом не устают твердить в США. Эти идеи продолжают развиваться в ином, более сложном качестве и разнообразии, охватывая всё новые регионы, например, в Латинской Америке или в Индокитае. Неоспоримой влиятельной силой они остаются и в странах Европы.


Консервативные круги советского руководства отвергали теорию конвергенции. Они ошибочно считали, что всеобщим и единственным эталоном являлась общественная система, установленная в Советском Союзе. Каждое отклонение от нее рассматривалось как ренегатство и было наказуемо, даже с помощью военной силы, как при подавлении «Пражской весны». Теории конвергенции давалось такое определение: «Теория конвергенции – буржуазная теория, провозглашающая, что социалистическое и капиталистическое общества якобы развиваются по пути сближения, приобретения общих или сходных признаков и слияния в некое новое единое общество, наследующее некоторые черты того и другого; теория конвергенции носит антимарксистский, антикоммунистический характер». Это объясняет, почему в период перестройки широкое распространение получили дезориентирующие теоретические постулаты «либо капитализм, либо социализм», «третьего не дано», «нельзя быть немножко беременной». Это мешало выработке ясной концепции движения вперед по пути создания в Советском Союзе более совершенной, справедливой и эффективной модели современного общества.


Но уже в самом начале становления мировой социалистической системы теория конвергенции привлекает к себе внимание научных, политических и общественных кругов многих стран. Возник идеологический и политический конфликт между руководствами Югославии и Советского Союза. Броз Тито оказался волевым государственным деятелем, отстоявшим вопреки массированному нажиму из Москвы югославский путь развития, включавший элементы конвергенции. Опыт самоуправляющегося социализма доказал во многих отношениях свои существенные преимущества. Уровень и качество жизни в Югославии были выше, чем в Греции, Турции, Португалии и Испании, впрочем, даже чем и в Советском Союзе.


Советское руководство всячески подавляло реформаторское движение в социалистических странах. В 1950-60-х гг. за обновление социализма выступили видные теоретики, политологи и общественные деятели ГДР. В стране тогда развернулось довольно сильное реформаторское движение за создание «демократического социализма», основанного на теории «третьего пути». Один из его видных представителей, Вольфганг Харих, еще в 1956 г. разработал платформу демократического социалистического реформирования ГДР и создания в сотрудничестве с социал-демократами предпосылок для объединения Германии. За свои идеи он был исключен из СЕПГ и приговорен к 10 годам тюремного заключения.


В 1962 г. тогдашний председатель Госплана ГДР Эрих Апель в содружестве с учеными разработал Новую экономическую систему государственного планирования и управления (NÖSPL). Целью создания этой системы было, по словам ее духовного отца, профессора Герберта Вольфа, «преобразовать преимущественно административную систему в преимущественно экономическую, ориентированную на рыночные отношения и рентабельность, достигаемую посредством стимулирования материальной заинтересованности в эффективности производства». При этом сохранялась сильная регулирующая и направляющая роль государства. Появлению этой программы реформ во многом способствовала хрущевская «оттепель». Сильное влияние на нее оказали идеи ордолиберализма – теории «хозяйственного порядка», разработанной Фрейбургской школой немецких экономистов под руководством Мюллер-Армака с использованием идей конвергенции. Министр экономики ФРГ Эрхард применил ее на практике и добился «экономического чуда» в стране.


Значительную роль в реформаторском движении в ГДР сыграли такие видные ученые и государственные деятели, как Герман фон Берг, Вольфганг Зайферт, Роберт Хавеман, Ганс Баро, Вольф Бирман и другие.


9 января 1978 г. фон Берг опубликовал в западногерманском журнале Der Spiegel «Манифест демократических коммунистов», в котором была изложена широкая программа реформ политической и экономической систем ГДР и принципов отношений между социалистическими странами. Он рассматривал советский «реальный социализм» как «псевдосоциалистическую государственную систему», неспособную выжить в соревновании с капиталистическими странами. В его представлении спасти Советский Союз могли только коренные реформы советского строя в плане его демократизации, повышения его экономической и социальной эффективности, решительного отказа от мессианского гегемонизма, от «шовинизма великой державы» и от навязывания окружающему миру, особенно центрально- и восточноевропейским странам, подобия советского строя. В противном случае, по прогнозам Берга, оказавшимся, к сожалению, верными, СССР ждет неминуемый распад в ближайшие 10 лет.


Идейно Берг был близок к политической философии лидеров западноевропейского коммунизма Карильо, Берлингуэру и Марше. По его мнению, социализм нельзя строить в ХХ веке, опираясь только на учение Маркса и Энгельса, возникшее в середине ХIХ века. «Мы, – писал он в «Манифесте», – не верим в бога Маркса, Иисуса Энгельса или в святой дух Ленина, в фатальные закономерности истории, но мы ценим классиков марксизма-ленинизма как важное звено в длинной идейной цепи, начиная от Мора и Кампанеллы через французских, английских и немецких утопистов, через эпоху Просвещения и классики до Бебеля, Розы Люксембург и Карла Либкнехта, представлявших в своих философских позициях, запрещенных к публикации в ГДР, однозначно плюралистический коммунизм, и кончая Блохом, Харихом, Хавеманом и Баро».


Реформаторов ГДР объединяло стремление к воссоединению Германии. Добиться этого они надеялись на основе теории конвергенции и третьего пути развития. Ярким сторонником этой теории был Хавеман. Он верил в возможность сближения социально-экономических и политических систем двух германских государств, полагая, что ГДР – это «лучшая Германия», больше, чем ФРГ, отвечавшая социальным идеалам человечества, поскольку в ней «была отменена частная собственность на средства производства». Он считал себя демократическим социалистом. Свои идеи об эволюционном объединении Германии путем постепенного сближения их социально-экономических и политических структур он изложил в «Открытом письме председателю Верховного Совета СССР Леониду Брежневу», отправленном осенью 1981 г. и вызвавшем широкий отклик в общественности ГДР и ФРГ. К сожалению, Хавемана постигла та же участь, что и Хариха, Берга, Зайферта и других реформаторов. Всех их исключили из партии и вынудили покинуть ГДР.


Советское руководство наложило гриф «Секретно» на все манифесты и меморандумы реформаторов ГДР. О них была осведомлена лишь узкая группа руководящего состава партии и государства. Широкая общественность Советского Союза ничего не знала о них. В наших СМИ их полностью замалчивали. А ведь в них были правильно подмечены серьезные пороки советской системы, которые надо было срочно устранять.


Под воздействием реформ в ГДР в середине 1960-х гг. и советский премьер-министр Алексей Косыгин предпринимает попытку реформирования советской экономики. Но брежневское руководство выступило категорически против каких-либо преобразований. И реформы Эриха Апеля с приходом Хонеккера к власти были свернуты. В отчаянии Апель покончил жизнь самоубийством. В результате ГДР продолжала двигаться по наезженной колее государственно-бюрократического социализма. Эгон Кренц, сменивший Хонеккера на посту генсека СЕПГ, в разговоре с М.Горбачевым 1 ноября 1989 г. признал, что экономика ГДР находится в глубоком кризисе и не в состоянии обеспечить нормальные социальные условия жизни для граждан, что ведет к политической напряженности в стране. Запрет руководства Хонеккера, наложенный на проведение реформ, явился одной из главных причин падения ГДР.


В 1970-80-е гг. реформаторское движение в социалистических странах, несмотря на противодействие Москвы, все более ширилось. Возник и феномен «западноевропейского коммунизма», отстаивавшего иные социальные, политические и экономические ценности, чем московская элита. Эти ценности явно вытекали из теории конвергенции. В 1968 г. реформы, даже более радикальные, чем в ГДР, начинают Венгрия и Чехословакия. На их пути непреодолимым барьером встает «доктрина ограниченного суверенитета» социалистических стран, взятая на вооружение советской внешней политикой при Брежневе. Подавление «Пражской весны» явилось громадной трагедией для социализма и для самого Советского Союза. Высшие советские руководители испытывали тогда аллергическую неприязнь к здравомыслию и всякого рода планам социальных реформ. Они не желали ни на йоту поступиться своей сверхцентрализованной властью, прикрываясь укоренившимся догматическим положением, будто социалистическая система может основываться только на монопольном господстве одной партии. На самом деле социалистическое общество может быть в не меньшей степени плюралистическим и многопартийным, чем капиталистическое.


Коренное преобразование социально-политической и экономической системы страны в демократический социализм с человеческим лицом на основе теории конвергенции было, пожалуй, наиболее приемлемым и органичным путем для Советского Союза. Он соответствовал особенностям ее исторического развития, ментальности и даже идеализму русского народа. Для решения этой исторической задачи страна обладала всеми необходимыми материальными и духовными предпосылками – мощным производственным потенциалом, громадными природными богатствами, талантливыми интеллектуальными силами, высокой образованностью населения, надежным военным щитом. Но перестройку так и не удалось завершить до конца. Ее погубил предательский государственный переворот Ельцина. Его можно было без труда предотвратить. Но это не было сделано.


Окончание следует…

Объявления

Наиболее интересное

Ещё похожие новости