Политика

Закат Европы и перспективы России ( I )

Июль 04
10:06 2012

Закат Европы и перспективы России ( I )
Демократия – не цель, а средство


Н.Н. Спасский – доктор политических наук, чрезвычайный и полномочный посол.


Наши западные партнеры, равно как и наша домашняя оппозиция, повально зациклились на упрощенном утверждении демократии. Эта увлеченность – не для XXI века с его проблемами. В XX веке, когда идеалам либерализма и демократии противостояло сразу несколько тоталитарных идеологий, такая постановка вопроса еще могла быть оправдана. Да и то – с большими оговорками.


В Советском Союзе очень немногие читали немецких философов в оригинале. В лучшем случае мы их изучали по произведениям Маркса и Энгельса. Вот и я тоже. В этом смысле достопамятный стишок Жемчужникова: «В тарантасе, в телеге ли / Еду ночью из Брянска я, / Все о нем, все о Гегеле / Моя дума дворянская» – точно не про нас.


Прошло уже много лет, но с тех пор помнится вырванная из контекста фраза Гегеля: «Некоторые думают, что они высказывают чрезвычайно глубокую мысль, говоря: человек по своей природе добр; но они забывают, что гораздо больше глубокомыслия в словах: человек по своей природе зол». Эти слова – единственное, что запомнилось из работы Фридриха Энгельса «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии». А пришла на ум эта фраза главным образом под впечатлением от разрастающегося в Западной Европе кризиса.


«Социальный рай»


Жила-была в XX веке Европа. По совокупности параметров – самый передовой и благоустроенный регион всех времен и народов. Она дорого заплатила за свою цивилизационную зрелость. Эта плата включала и две суперкровавые революции – Великую французскую и Великую Октябрьскую, две мировые войны, несколько гражданских, включая российскую и испанскую, коммунизм, фашизм и нацизм – как эксперименты в социальной инженерии и т.д.


И вот после окончания Второй мировой войны, по результатам которой территория Западной Европы сократилась почти наполовину, руководство западноевропейского правящего класса, видимо, собралось на какое-то тайное сборище. Собралось и решило, что Европа не переживет еще одну большую войну или настоящую революцию.


Из этого фундаментального вывода были извлечены практические уроки. Учредили НАТО, чтобы примирить вековечных антагонистов Германию и Францию, жестко вмонтировав и ту и другую в структуры одного военно-политического союза, направленного против СССР. Далее было создано Европейское сообщество – действительно гениальный проект, призванный цементировать новую франко-германскую близость через экономическую интеграцию. Но и это не самое главное. По существу, во всей Западной Европе был взят курс на создание социального государства. Выборочно подходя к отдельным наиболее знаковым достижениям Советского Союза в деле защиты прав трудящихся, западноевропейские политики стали энергично внедрять эти права и гарантии у себя дома.


Дальше – больше. Повсеместно сокращен рабочий день и гарантировано право на забастовки. Введена приличная минимальная заработная плата. Пособия по безработице кардинально выросли. Повсеместно понижен возраст ухода на пенсию и установлено пенсионное обеспечение, в общем дающее возможность жить, особо не бедствуя. В наиболее продвинутых странах трудящиеся получили оплачиваемый отпуск по болезни, по беременности и по уходу за ребенком, пособие на ребенка и бесплатную медицинскую помощь. Стало практиковаться субсидирование лекарств. Право работодателя на увольнение работника обставлялось такими ограничениями, что практически превратилось в фикцию. При этом рост производительности труда в Западной Европе отставал от роста реальных доходов трудящихся в суммарном исчислении (зарплата плюс льготы).


Параллельно с ростом этих гарантий расширялся связанный с ними государственный и полугосударственный сектор – государственное здравоохранение, государственное образование, другие оказываемые государством услуги. Утвердилась огромная самовоспроизводящаяся система. Так, в Западной Европе свершилась мечта российского пролетариата – прилично жить, не особенно напрягаясь на работе. И чтобы никто никогда не смел тебя уволить.


Западноевропейские трудящиеся даже не ведали своего счастья, воспринимая все эти блага и права как нечто само собой разумеющееся, положенное им от века. На деле, хотя это не принято признавать, они были обязаны этим «социалистическим раем» главным образом Советскому Союзу. Который самим фактом своего существования заставлял западный правящий класс идти на колоссальные, прежде немыслимые, уступки трудящимся, причем зачастую в упредительном порядке, с перехлестом.


Все было бы ничего, если бы не одна маленькая безделица. Капитализм как система функционирует через извлечение прибыли. Исчезает прибыль – система сбоит. Однако прибыль рождается не из воздуха. Она появляется в процессе эксплуатации наемного труда. Соответственно, поскольку эксплуатация западноевропейских трудящихся в этих новых условиях перестала приносить надлежащую прибыль, капитализм на Западе в перспективе был обречен на постепенное системное затухание.


Пользуясь немалыми правами, вдобавок находясь под защитой утративших всякую ответственность за судьбы своих стран профсоюзов, трудящиеся Западной Европы работали все меньше и хуже. Понятно, что, несмотря на периодически раздающийся ропот и стихийные протестные выступления, они были вполне довольны этим своим положением. Поживая, пусть без особой роскоши, но вполне при комфорте и не ведая забот. В данном отношении можно констатировать, что социальный эксперимент, поставленный послевоенными отцами – основателями современной Западной Европы, увенчался успехом. Советскому Союзу в этой вотчине прав трудящихся, действительно, рассчитывать было не на что.


Между тем проблема, состоявшая в постепенном снижении производственного потенциала западноевропейских стран, усугублялась в результате массового сокращения рождаемости.


Ничего удивительного в этом феномене не было. Рост благосостояния, образовательного и культурного уровня и возможностей досуга, как правило, ведет к падению рождаемости. Это вполне естественно. В нашем случае свою роль сыграло еще одно обстоятельство. Вынашивание, рождение и воспитание ребенка – это огромный труд, прежде всего матери. И огромная ответственность. Теряя навыки и привычку к серьезному труду, западноевропейские трудящиеся классы утрачивали и желание иметь детей.


Короче говоря, на базе собственных трудовых ресурсов западноевропейский капитализм не смог бы обеспечить расширенное воспроизводство и извлечение прибыли.


Кризис


Начиная с 1950-х гг. западноевропейские страны стали в возрастающих масштабах импортировать трудовые ресурсы из своих бывших колоний, а также из Турции и Югославии. Причем со временем миграционные потоки зачастую трансформировались с точностью до наоборот. Если в 1950–1960-е гг. прошлого века Италия поставляла избыточные трудовые ресурсы, то затем сама стала страной массовой иммиграции. С падением «железного занавеса» и включением стран бывшего советского блока сначала в Евросоюз, а затем и в Шенген пошла массовая перекачка трудовых ресурсов с востока Европы на запад. Включились миграционные потоки из Китая.


Сокращаясь, западноевропейская рабочая сила перетекала в высокооплачиваемые и высокозащищенные наиболее престижные сектора экономики и государственного хозяйства. И эти потери компенсировались за счет притока трудовых ресурсов с юга и востока. Иммигранты, гастарбайтеры, экстракоммунитарии (граждане стран, не входящих в ЕС. – Ред.) и пр. работали на заводах и фабриках, строили дома, подметали улицы, обслуживали в ресторанах… Причем поначалу – за нищенские или полунищенские деньги и без права на протест.


Могло показаться, что западноевропейские капиталисты наконец-то разрешили вековечную дилемму капиталистического строя, добившись того, что и волки сыты, и овцы целы. Что свои трудящиеся у них довольны и не бастуют, а работа между тем делается и прибыль генерируется. Наивные люди.


Если мотивация – не допустить роста социального недовольства, то в рамках одной системы, достаточно компактной и открытой, какой является современное западноевропейское демократическое государство, невозможно сохранять внутренние перегородки и поддерживать изолированные подсистемы. Одну для своих и другую для чужих. Одну для граждан, а другую для иммигрантов.


Здесь надо сделать небольшое отступление. С созданием правовых основ социального государства в Западной Европе отстраивалась и адекватная ему политическая и психологическая надстройка. Если не брать маргинальные внесистемные партии и настроения, произошло беспрецедентное в истории переформатирование политического ландшафта. Левые, или точнее окололевые, идеи и настроения стали господствующими. Носителями доктрины социальной ответственности и социальной справедливости оказались не только традиционные социал-демократические партии и профсоюзы, но и политические организации, испокон века считавшиеся правыми, – христианские демократы и т.п.


Но за социальный мир проходится платить. Вот западноевропейские общества и заплатили за реальность социального мира в жизни фикцией социального мира в головах. Ведь если задуматься, в Западной Европе сейчас повально исповедуются ценности, которые когда-то существовали в социалистической пропаганде. Что все имеют право на достойную жизнь, что социально незащищенным и слабым надо помогать, что государство должно перераспределять богатства от сильных и успешных в пользу слабых и неудачливых и т.д. Понятно, что утверждение этих ценностей вызывает огромное восхищение. Беда в другом – если не обеспечен баланс прав и обязанностей, общество перестает функционировать.


Наконец, сами гастарбайтеры тоже не собирались мириться со своим угнетенным положением. Они приезжали на Запад вовсе не для того, чтобы жить там чуть лучше, чем у себя дома. Они приезжали и приезжают для того, чтобы жить точно так же, как коренное население, чтобы пользоваться точно таким же объемом социальных прав и гарантий.


Классики были правы, когда указывали, что капитал живет сегодняшним днем. Так и здесь. На протяжении целого поколения система, основанная на привлечении дешевых трудовых ресурсов с юга и востока, приносила западноевропейским капиталистам сверхприбыли. Но эта система с самого начала была обречена. Постепенно иммигранты в возрастающей степени добиваются для себя такого же объема социальных прав и гарантий, что и местное население. Плюс, как всякое организованное меньшинство, они требуют и дополнительных прав – прежде всего права на религиозную, культурную и бытовую идентичность. Вот и получается, что в современной демократической Англии, на родине Великой хартии вольностей (1215) и акта Habeas Corpus (1679), допускается использование норм шариата как источника права. Но это так, к слову.


Массовое привлечение работников из бедных стран помогло западноевропейским государствам справиться с дефицитом трудовых ресурсов, но не решило главную проблему. А именно – как дать всем достойную зарплату и реальные права, чтобы трудящиеся были довольны, и одновременно обеспечить конкурентоспособность производства и получение прибыли. Но у наших западноевропейских друзей оставалась в рукаве еще одна карта.


Как известно, капитал, как и пролетариат, не имеет отечества. Когда капитал не может получить высокую норму прибыли в зоне своего непосредственного обитания, он ищет себе применение в других местах. Так случилось и в послевоенной Западной Европе. Теряя прибыль у себя дома, тамошний капитал устремился за границу. Сначала в относительно цивилизованную Латинскую Америку, потом в страны Юго-Восточной Азии, с падением Берлинской стены – в Восточную Европу, ну и, в конце концов, – естественно, в Китай и Индию. Капитал прибегал к этому испытанному средству тысячи и миллионы раз в своей истории. Трюк сработал и в данном случае.


В Латинской Америке и Азии были развернуты широкомасштабные относительно современные производства. При дешевизне рабочей силы и близости природных ресурсов западноевропейский капитал стал получать сверхприбыли. Производимая продукция потекла по всему миру, в том числе на историческую родину, попутно осваивая бесконечно емкие целинные рынки Мексики, Бразилии, Индонезии, Индии, Китая и других гигантов третьего мира. Казалось бы, все счастливы.


Но опять приключилась незадача. Продукция, производимая в третьем мире – будь то филиалы западноевропейских компаний или производства, создаваемые самими китайцами с помощью скопированных западных технологий, – приходя в Западную Европу, с легкостью побивала аналогичные товары, производимые в самой Западной Европе. Не важно что – автомобили, пылесосы, телевизоры, компьютеры, посуду, игрушки или тряпки.


 Да, товары, производимые в Западной Европе – лучшего качества. Но в силу дороговизны рабочей силы и забюрократизированности рынка труда эти товары стоят настолько дороже своих китайских аналогов – похуже качеством, менее долговечных и безопасных для здоровья, но вполне приемлемых, – что западноевропейский производитель вчистую проигрывает конкурентам из третьего мира. Причем на своей же собственной поляне.


 Мы снова в который уже раз наблюдаем удивительное раздвоение сознания пролетариата. С одной стороны, западноевропейские трудящиеся протестуют и устраивают манифестации, требуя от своих правительств защитить местного производителя от нечестной конкуренции со стороны Китая. Но с другой стороны, приходя в магазин, те же самые трудящиеся покупают китайские товары, потому что они дешевле. Казалось бы, достаточно всем разом в один прекрасный день перестать покупать китайские товары и начать покупать свои – добротные, хорошие, приятные на ощупь и на вид, безопасные для здоровья и произведенные с соблюдением всей мириады законов об охране труда и природы. И проблема конкуренции была бы решена раз и навсегда. Но этого не происходит, потому что кошелек тоже не имеет своего отечества. Таким образом, операция по переводу производств из Западной Европы в третий мир, задуманная изначально с целью поддержать западноевропейский бизнес, помочь ему получать привычно высокую норму прибыли, сейчас на наших глазах завершается полным крахом.


Западноевропейские правительства и крупные предприниматели полностью потеряли контроль над процессом, ускорению которого они сами на протяжении последних десятилетий в немалой степени способствовали. Мощная промышленность, сложившаяся в Китае, Индии, Турции и других странах юга и востока, создала непреодолимую конкуренцию традиционным индустриальным державам Западной Европы. Сейчас индустрия в этих странах, особенно тяжелая и легкая, доживает последние дни. Высокотехнологичные отрасли пока еще держатся, но тоже сдают позиции.


Тотальная деградация промышленной базы в Западной Европе, по сути означающая деиндустриализацию целого громадного региона, когда-то бывшего «мастерской мира», в сочетании с практически нулевым приростом и стремительным старением местного населения и притоком иммигрантов, ведет к системному кризису всей западноевропейской цивилизации. Кризису, который не может быть разрешен в рамках сложившейся в Европе модели социального государства.


То, что мы видим сегодня в Греции, Италии, Испании – это «момент истины», который очень долго откладывался, но, наконец, наступил. Трагедия западноевропейцев состоит в том, что для выхода из этого кризиса им сперва нужно совершить очень неприятную революцию у себя в головах. По-человечески западноевропейских трудящихся жалко. К их услугам были предоставлены колоссальные социальные завоевания. Они привыкли прилично зарабатывать, иметь большие отпуска, путешествовать по миру, пользоваться бесплатным медобслуживанием, рано уходить на пенсию, получать неплохие пенсии и т.д.


Но для того чтобы все это себе позволить, нация должна производить. В противном случае постепенно образуется огромный пузырь. Его можно поддерживать какое-то время за счет кредитов. Но рано или поздно пузырь лопнет. Собственно, это и произошло у нас на глазах в Греции.


К сожалению, для наших западноевропейских друзей выход из разразившегося в Европе всеобщего кризиса может быть только один – через демонтаж системы социального государства. Потому что она перестала функционировать. Ведь подавляющее большинство населения получает от государства больше, чем дает. Чтобы выйти из кризиса, западноевропейцам надо снова привыкать жить по средствам. А это больно.


Давайте теперь попробуем разобраться, чем этот кризис чреват для России. И что нам делать в этой ситуации.


 Окончание следует….