Произвол

ЯД ДЛЯ РОССИИ

Декабрь 25
13:01 2010

ЯД ДЛЯ РОССИИ


«Люди, которые поныне задают тон в российской политике, с середины 80-х годов ХХ века пестовались и получали инструкции в кругах, связанных с британской разведкой, в том числе в самом Лондоне… И такие персонажи, как Чубайс, — не только Горбачев, но Чубайс и ему подобные, эти выученики британской школы измены с точки зрения патриотов России, — они стоят за теми осложнениями, с которыми мы сегодня сталкиваемся».


Линдон Ларуш, выступление в интернет-трансляции 13 марта 2010 г.



    


Анатолий Чубайс, ныне глава российской госкорпорации «Роснано», сам проговорился о сокровенном — в интервью, опубликованном русским изданием журнала «Форбс» (от 3 марта 2010). Обратим внимание на место, где говорится о совещаниях в подмосковном Архангельском в конце сентября 1991 года, куда Чубайс был срочно вызван Егором Гайдаром, которому предстояло в скором будущем возглавить правительство «независимой России», — там-то и составлялась программа экономических реформ «правительства Гайдара».


Вопрос от «Форбс»: «Проводилась ли в Архангельском оценка последствий реформ? Я имею в виду прогнозы, насколько упадет производство, реальные доходы населения, как вырастут цены?»


Чубайс отвечает: «Нам не надо было их специально готовить, потому что это была одна из фундаментальных научных тем, которой мы занимались предыдущие 10 лет, и поэтому очень хорошо понимали характер последствий, реальную цену реформы. Были даже какие-то публикации, в том числе известная статья, которую мы написали вместе с [Сергеем] Васильевым. В ней описаны основные конфликты и проблемы, неизбежно возникающие при разворачивании реформы. Мы сначала докладывали эту работу на семинаре в Падуе, потом она была опубликована… В ней трезво и жёстко описаны неизбежные негативные последствия преобразований, которые необходимо провести».


Оставим сейчас в стороне софизмы Чубайса относительно «неизбежности» политики «шоковой терапии» и её безобразных последствий. Обратим внимание на его признание в том, что планы правительства Гайдара были составлены заранее благодаря многолетнему процессу подготовки. Из зарубежных спонсоров этого процесса виднейшим был покойный лорд Харрис (Lord Harris of High Cross, 1924-2006), директор лондонского Института экономических проблем (Institute for Economic Affairs). Что такое ИЭП? Это — ответвление печально известного общества «Монт Пелерин» (Mont Pelerin Society), основанного в 1947 г. профессором лондонской Школы экономики Фридрихом фон Хайеком и являвшегося подразделением лондонского фининтерна, призванным заниматься вопросами экономической войны. Задача «Монт Пелерин»: применять идеологическую дубину «рыночного либерализма» в борьбе против национальных государств, окрепших в результате политической мобилизации в годы Второй мировой войны. К тридцатилетнему юбилею «Монт Пелерин» сотрудники ИЭП смастерили экономическую программу, положенную в основу политики так называемого «тэтчеризма», по имени тогдашнего премьер-министра Британии. Пущенная в ход в конце 1970-х годов, эта программа жесткого «рыночного либерализма» (приватизация, устранение рычагов госрегулирования, свобода торговли) потрепала сначала саму Британию, а затем истерзала множество стран за ее пределами.


В 1983-91 гг. ИЭП и его подразделение, Центр исследований экономики коммунистических стран (Centre for Research into Communist Economies, CRCE), провели в разных местах и странах серию семинаров для молодых экономистов из стран Восточной Европы и России. 23 августа 1991 г. лондонская «Таймс», в колонке «Дневник», откровенно заявила об особых отношениях Лондона со своими подопечными из России: «Проповедники свободного рынка и мозговые центры, помогавшие перекраивать экономическую карту Британии в 1980-х, планируют идеологическое вторжение в Советский Союз, полагая, что после только что провалившегося переворота [в СССР] эта империя созрела для впрыскивания в нее дозы тэтчеризма… Адепты тэтчеризма убеждены, что события последних дней создали превосходную лабораторию для проверки их идей». Отвечая на вопрос «Таймс» о завтраках, которые он намерен дать для «адептов свободного рынка и советских экономистов», лорд Харрис заметил: «В прошлом мы критиковали Горбачева за промедление в проведении реформ. Теперь процессы пойдут быстрее, и наши мозговые центры могут сыграть ключевую роль в их ускорении».


Проект Харриса и параллельные ему старания связанного с Ротшильдами Дж. Сороса сформировали ту самую группу «молодых реформаторов», которые заправляли экономической политикой при президенте Ельцине в 1991-98 гг. Харрис прямо так и называл их: «наши люди». Взращенные обществом «Монт Пелерин» экономисты заявили о себе, как только начался распад советского блока. Их первым программным предложением была пресловутая программа скачка в «свободный рынок» за 500 дней, составленная при участии экономистов из гайдаро-чубайсовской группы (Борис Федоров, Леонид Григорьев). Годом позже, в сентябре-ноябре 1991-го, возглавляемый Гайдаром и Владимиром Мау институт едва не закрылся, когда большинство его сотрудников вошли в состав правительства. На посту и.о. премьер-министра в первом кабинете Ельцина Гайдар немедленно произвел «шоковую терапию» с отпуском цен, запустив процессы катастрофического разграбления российской промышленности и погружения в нищету большинства населения.


Чудовищные беды, поразившие Россию в 90-х годах ХХ века, описывались неоднократно, в том числе в переведенных на английский язык книгах С. Глазьева (Геноцид: Россия и новый мировой порядок) и С. Мельникова (Анатомия российского капитализма). Разграбление страны достигло кульминации в 1996-98 гг., когда после обрушения Соросом и другими спекулянтами азиатских валют в 1997-м российская финансовая пирамида ГКО (государственных краткосрочных облигаций) всасывала в себя «горячие деньги» со всего мира. Летом 1998-го предпринимались отчаянные попытки оттянуть взрыв пузыря ГКО, и в это время Чубайс от имени российского правительства выпрашивал помощь у МВФ и Мирового банка. Ему было обещано $22 миллиарда. С западной стороны главным переговорщиком был тогдашний заместитель министра финансов США Ларри Саммерс.


Но пузырь лопнул, Россия объявила дефолт, рынок акций обвалился на 75%, рубль девальвировался на две трети, и кое-какие российские нувориши разорились. Обесценение деривативов, связанных с российскими облигациями, привело к краху американского хедж-фонда Long-Term Capital Management (LTCM), что уже тогда едва не вызвало общий обвал мировых финансовых рынков. Когда экономист и ветеран службы внешней разведки Евгений Примаков возглавил российское правительство в сентябре 1998-го, казалось, что карьере Чубайса приходит конец.


Однако Чубайсу удалось удержаться на другом посту, который он занял в апреле 1998-го, когда пирамида ГКО уже была близка к обрушению. Смещенный в марте 1998-го с поста первого заместителя премьер-министра (вместе с премьер-министром Виктором Черномырдиным), он стал главным управляющим РАО «Единая энергетическая система России», т.е. всей российской электроэнергетики. Последующие десять лет Чубайс делил РАО ЕЭС на части и передавал их в частные руки. Он стал величать себя «либеральным империалистом», позаимствовав политическое словцо у британского премьера Тони Блэра.


Последствия устроенного с подачи Лондона эксперимента оказались куда более глубокими и долговременными, чем бросавшие в глаза эксцессы 90-х годов. В интервью 2001 года (которое кинодокументалист Александр Гентелев предал гласности впервые лишь в январе 2010-го) Чубайс откровенно разъяснял: до переизбрания Ельцина в 1996-м «приватизация в России … вообще не была экономическим процессом. Она решала совершенно другого масштаба задачи, что мало кто понимал тогда, а уж тем более на Западе». Ее цель, по словам Чубайса, была политической — «разрушить коммунизм», создав у людей в стране необратимую привязанность к частной собственности. «Мы занимались не сбором денег, а уничтожением коммунизма. Это разные задачи, с разной ценой… мы знали, что каждый проданный завод — это гвоздь в крышку гроба коммунизма. Дорого ли, дёшево, бесплатно, с приплатой — двадцатый вопрос, двадцатый. А первый вопрос один: каждый появившийся частный собственник в России — это необратимость…».


В то время как в нищету погружались миллионы рабочих и ученых, чьим трудом и талантами создавались советские производственные фонды, новоиспеченные «частные собственники» России быстро перекачивали свои огромные авуары в раскинувшуюся по всему миру финансовую сеть с центром в Лондоне и оффшорных зонах.


Кто-то из членов гайдаро-чубайсовской команды ушел в частный сектор, влившись в ряды чубайсовских будто бы «необратимых» частных собственников, причем собственность некоторых из них оказалась непристойно огромной. Другие, однако, проникли в институты российской власти и продержались там на ключевых позициях на протяжении всего первого десятилетия XXI века, несмотря на попытки президента Путина реструктурировать российскую экономику и сократить ее зависимость от экспорта сырья. Сегодня мы не только видим на сцене те же ключевые фигуры, а рядом с ними уже и людей нового поколения, поднявшихся наверх под их патронажем. Очевидно и то, что аксиомы, институты и методы действия, внедренные в экономику России выпестованными Лондоном «младореформаторами», по-прежнему держат экономику мертвой хваткой. Поэтому Россия, как и все другие государства планеты, должна быть заинтересована в срочной реализации того, что предлагает ныне Линдон Ларуш, — санации через банкротство (в духе американского закона Гласса—Стиголла 1933 г.) всей интернациональной системы спекулятивных денежных потоков — системы, от имени которой подверглась разграблению Россия.