Культура и искусство

Царь леса Иван Шишкин

Январь 31
18:06 2012

«В художественной деятельности, в изучении натуры никогда нельзя поставить точку, нельзя сказать, что выучил это вполне, основательно, и что больше учиться не надо; изученное хорошо только до поры до времени, а после впечатления бледнеют, и, не справляясь постоянно с натурой, художник сам не заметит, как уйдет от правды», – писал в черновом предисловии к каталогу своих картин выдающийся русский художник Иван Иванович Шишкин, коему 25 января отметили 180 лет со дня рождения. Его по праву называли «царем леса», он неутомимо, в течение долгих лет с любовью писал русскую природу. Он говорил, что новое поколение еще не умеет понимать все таинства природы, но что в будущем придет художник, который сделает чудеса и что он будет русский, потому что Россия – страна пейзажа.


Автору этих строк посчастливилось побывать на открытой поляне над берегом озера Сисяярви на острове Валаам – у «шишкинской» сосны, на развилке дорог. Главная монастырская дорога вела к Скиту Всех Святых (на нижеприведенном фото она уходит вправо от сосны, а озеро остается слева). Сосна видна издалека, ее крона раскинулась, словно шатер над приземистым столом, а корни крепко уцепились за грунт, поскольку на Валааме вообще тонок земляной наскальный слой, расползлись далеко в стороны. Трудно сказать, та ли это самая сосна, что увековечил художник в своей работе, но Валаам по праву можно считать школой мастерства для Шишкина, очень любившего приезжать на архипелаг, чтобы работать тут.




 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


Валаам. Дорога к Белому скиту (Скит во имя Всех Святых).
Сосна Шишкина


«Живописен в высшей степени!» – так восторженно описывал пейзажист свое первое посещение острова. Этюд «Сосна на Валааме» (1858) – это выпускная работа художника, которая была оценена Большой серебряной медалью Академии художеств. Этюд был выполнен пером. В 1859 г. Шишкин получил Малую золотую медаль за пейзаж из окрестностей Санкт-Петербурга и, наконец, в 1860 г. – Большую золотую медаль за два вида местности Кукко, на Валааме.




 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


И.И. Шишкин. Сосна на Валааме. Этюд. 1858 г. Картон, масло.
 Пермская картинная галерея


В дальнейшем Иван Иванович еще не единожды посещал Валаам (а точнее, провел на нем пять сезонов) и оставил целую серию работ, посвященных этому чудесному уголку русской земли.
*     *     *


Иван Шишкин родился 13 (25) января 1832 г. в Елабуге, в многочисленной и небогатой купеческой семье. Его отец был человеком разносторонних знаний и хотел, чтоб его сын получил хорошее образование, посылал его к разным учителям, а в 1844 г. отвез в Казанскую гимназию. Однако вернувшись на лето 1848 г. в Елабугу, будущий художник объявил родным, что в гимназию больше не вернется, и с жаром предался рисованию. Все, что казалось достойным сохранения в памяти, он переписывал в тетради; биографии художников, изречения, из которых становится ясным тогдашнее представление его о художнике и его задачах: «Посвятить себя живописи – значит отказаться от всяких легкомысленных занятий жизни»; «Изящные искусства ведут ко всему прекрасному, искреннему, благородному – ко всему, что зовется надеждою, советом и утешением»; «Свойства художника: трезвость, умеренность во всем, любовь к искусству, скромность характера, добросовестность и честность»; «Борьба с технической частью искусства – тайна развития таланта»; «Отыщите одну истинную красоту в художественном произведении, и вы будете богаче того, который нашел в нем десять ошибок».


В августе 1852 г. Шишкин поступил в Московское училище живописи и ваяния. Молодой художник был впечатлен полотнами маститых живописцев, которые, наконец, увидел воочию, и осознал, что душа его лежит к пейзажу. Его костюм и сильная медведеобразная фигура заставили товарищей по училищу, часто увлекавшихся выпивкой, прозвать его семинаристом. Впоследствии Шишкин вспоминал: «Я первый в то время из пейзажистов начал рисовать с натуры, и первые мои 10 рисунков заслужили общую похвалу и ходили по рукам разных покровителей и ценителей, также и преподавателей. Они же уговаривали меня бросить пейзаж как низший род живописи и заняться исторической живописью и были недовольны за то, что многие из учеников тоже стали рисовать пейзажи, животных и пр., что, по их мнению, было потерей времени; в изучении античного гипса они видели ключ к искусству. Единственный из преподавателей, человек образованный, любивший природу и искусство, был А.Н. Мокрицкий – ему я и многие обязаны правильным развитием любви и понимания искусства».



 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


И.И. Шишкин. Автопортрет. 1854 г.


 


 


В 1856 г. Шишкин отправился в Петербург, чтобы поступить в Академию художеств. Уже спустя три месяца после поступления он привлек внимание профессоров своими натурными пейзажными рисунками и постоянно получал награды за свои работы. Приобретя вместе с третьей, то есть Большой золотой медалью право на поездку за границу в качестве пенсионера академии, он отправился в 1861 г. в Мюнхен, посещал там мастерские известных художников, а затем перебрался в Цюрих, где под руководством профессора Коллера, считавшегося тогда одним из лучших изобразителей животных, срисовывал и писал последних с натуры.


В дневнике Шишкин оставил запись 20 мая 1862 г.: «Мы по невинной скромности себя упрекаем, что писать не умеем или пишем грубо, безвкусно и не так, как за границей, но, право, сколько мы видели здесь и в Берлине – у нас гораздо лучше, я, конечно, беру общее. Черствее и безвкуснее живописи здесь на постоянной выставке я ничего не видал – а тут есть не одни дрезденские художники, а и из Мюнхена, Цюриха, Лейпцига и Дюссельдорфа, более или менее все представители великой немецкой нации. Мы, конечно, на них смотрим так же подобострастно, как и на все заграничное. Понравилось мне то, что во всей этой зале незаметно никакого шику – рамы не бросаются в глаза, весьма скромные. Драпировок около картин нет, и вообще в обстановке преобладает простота. Этим нам хвалиться нельзя – мы иногда любим закатить раму во сто раз дороже самой картины, обвешаем кругом драпировками и раму еще всадим в полированный ящик. До сих пор из всего, что я видел за границей, ничего меня не довело до ошеломления, как я ожидал, а, напротив, я стал более в себе уверен – не знаю, что дальше будет».


Вдали от Родины художник тосковал, и только усердная работа отвлекала его от хандры. В Тевтобургском лесу Шишкин сделал несколько этюдов, которые вызвали самые восторженные отзывы. За картину «Вид окрестностей Дюссельдорфа» Шишкину присвоили звание академика.



 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


И.И. Шишкин. Вид в окрестностях Дюссельдорфа. 1865 г.


«Пожалеешь сто раз, что не знаешь языка, без него очень плохо, потому и Дрезден начинает надоедать и не нравиться – в эту минуту так бы и полетел в Россию, в Петербург, к товарищам, ах, как жаль, что их нет! Сижу и грустно насвистываю песенки русские, а в саду тоже слышится пение немецкое; много еще предстоит скучного и грустного впереди – делиться впечатлениями не с кем. Эх, нет Гина, Джогина, Ознобишина – словом, пейзажиста-художника – жаль! А пейзажист – истинный художник, он чувствует глубже, чище. Черт знает, зачем я здесь… отчего я не в России, я ее так люблю! Грустно; пою и свищу почти со слезами на глазах: «Не уезжай, голубчик мой! Не покидай поля родные!», в репертуар моего пения вошли почти все русские мотивы, какие знаю», – Шишкину было настолько тоскливо за границей, что он вернулся в Санкт-Петербург до истечения срока своего художественного пенсионерства, в 1866 г.


С 1870 г., Шишкин примкнул к образовавшемуся в Санкт-Петербурге кружку аквафортистов. Техника глубокой печати, позволяющая свободно рисовать без каких-либо физических усилий, оказалась ему близка – он мог сохранить свободную и живую манеру линейно-штрихового рисунка. В 1886 г. сам художник выпустил в свет альбом своих избранных гравюр.


Шишкин был горячим приверженцем и деятельным членом Товарищества передвижников, хотя никогда не был членом его правления. Начиная с 1-й Передвижной выставки, в течение 25 лет Иван Иванович участвовал в выставках, близко сдружившись с передвижниками. Особенно сильное влияние – как профессиональное, так и личностное  – на него оказал И.Н. Крамской. Последний же восхищался работами Шишкина, в письме к Васильеву утверждал: «…он все-таки неизмеримо выше всех, взятых вместе, до сих пор… Шишкин – верстовой столб в развитии русского пейзажа, это человек – школа, но живая школа».



 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


И.Н. Крамской. Портрет художника Шишкина. 1873 г.


 


Глубокий, «возрастной» образ Шишкина предстает перед нами в портрете, принадлежащем перу более зрелого Крамского.


 




 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


И.Н. Крамской. Портрет художника И.И. Шишкина. 1880 г.


 


Долгая дружба, временами превращающаяся в конфронтацию, связывала Ивана Шишкина с Архипом Куинджи. Художники часто гостили друг у друга, вели беседы на философские и культурологические темы. Известно, что Куинджи маленькой кисточкой с кадмием совершенно гениально – по мысли и живописности – посадил точку, огонек вдалеке, на картине Шишкина «На севере диком».


А к одной из самых известных работ Шишкина «Утро в сосновом лесу» приложил руку еще один друг художника – Константин Савицкий: он дописал на полотне по эскизу Шишкина семью медведей.


Живописец Николай Киселев писал: «И.И. Шишкин был необыкновенным знатоком и любителем леса. Он до совершенства знал анатомию деревьев разных пород, всегда говорил, если видел неправильность в рисунке дерева: «Такой березы не может быть» или «эти сосны бутафорские». Некоторые упрекали его в сухости. Такое мнение, пожалуй, может быть оправдано по отношению к некоторым офортам, над которыми он проводил много времени в последние годы жизни. Но живописные его работы, несмотря на применение сложнейшей техники, всегда смотрелись свежо. Казалось, вы внезапно вошли в лес, ощущая как глазами, так и всем телом его близость. Художественная техника до иллюзии сближает вас с природой, остается только молча восхищаться. Это заставляет вас невольно улыбаться и глубже дышать, а руки тянутся пощупать влажный мох».


9 марта 1878 г. в Обществе поощрения художеств разместилась шестая выставка передвижников, на которой экспонировались такие выдающиеся полотна, как «Протодьякон» И.Е. Репина, «Кочегар» и «Заключенный» Н.А. Ярошенко, «Встреча иконы» К.А. Савицкого, «Вечер на Украине» А.И. Куинджи. И даже среди них выделялся пейзаж Шишкина «Рожь», знакомый всякому русскому человеку по школьному учебнику родной речи. Крамской сообщал Репину: «Я буду говорить в том порядке, в котором (по-моему) вещи по внутреннему своему достоинству располагаются на выставке. Первое место занимает Шишкина «Рожь»».


Картина писалась после совершенной художником в 1877 г. поездки в Елабугу. На одном из эскизов художника мы находим такую запись: «Раздолье, простор, угодье. Рожь. Божия Благодать. Русское богатство».



 


 


 


 


 


 


 


 


И.И. Шишкин. Рожь. 1878 г.


 


Вернувшись осенью 1891 г. в город, Шишкин решил устроить вместе с Репиным ретроспективную выставку своих этюдов и рисунков за 40 лет. Были собраны в строгом порядке все этюды, рисунки, офорты, литографии и цинкографии. Всего было выставлено 300 этюдов и более 200 рисунков.  Всех поражало, что такое собрание создано одним человеком, представляя только его черновую работу.


Рассказывали, что когда Иван Иванович сидел вечером один, большей частью за рисунками пером, то почти постоянно вслух говорил сам с собой, двумя голосами. «Это я с Ахметкой спорю, – смеясь говорил он, – вот уверяет, бритая башка, что я тут не так делаю». А иногда являлся и «отец Илья» или «Питирим», поп-расстрига, склонный к рюмочке и поющий разные «стихи».


Последний свой рисунок И.И. Шишкин сделал за два дня до внезапной кончины. Он умер скоропостижно в Петербурге 8 (20) марта 1898 г., сидя за мольбертом.




 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


Могила И.И. Шишкина на Тихвинском кладбище в
Александро-Невской лавре (Санкт-Петербург)


 


«Если дороги нам картины природы нашей дорогой и милой родины Руси, если мы хотим найти свои истинно народные пути к изображению ее ясного, тихого и задушевного облика, то пути эти лежат и через ваши смолистые, полные тихой поэзии леса. Корни ваши так глубоко и накрепко вросли в почву родного искусства, что их ничем и никогда оттуда не выкорчевать!» – писал в 1896 г. Шишкину его коллега В.М. Васнецов.


Дооткроют нам что-то в понимании великого поэта русского пейзажа, ставшего частью нашей духовной общенациональной сущности, и ответы Шишкина на вопросы в газете 10 января 1893 г., заданные ряду известных людей того времени: «Главная черта моего характера? Прямота, простота». «Страна, в которой я всегда хотел бы жить? Отечество». «Мои любимые авторы-прозаики? Аксаков, Гоголь, Толстой как беллетрист». «Мои любимые поэты? Пушкин, Кольцов, Некрасов». «Мои любимые композиторы и художники? Шуман и Серов». «Пища и напитки, которые я предпочитаю? Рыба и хороший квас». «Мои любимые имена? Имена моих детей». «Что меня теперь больше всего интересует? Жизнь и ее проявления, теперь, как всегда. Положение дел в Европе». «Мой девиз? Быть русским. Да здравствует Россия».



 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


И.И. Шишкин. Среди долины ровныя… 1883 г.