Горячие точки

Слово о полку Игореве — 2

slovo_o_polku
Март 14
17:59 2018

1. И за Каялем лебеди кричат

Да, Монархическую Россию убить нельзя! Я тут, как-то даже неожиданно для себя, наткнулся не несколько моих текстов о Луганске и Донецке, ещё 1012 – 2015 гг. и поразился их сегодняшней актуальности. И потому хочу привести их тут снова, ибо ничего, собственно, не изменилось, а только по-моему усугубилось. И будет «усугубляться» всё более… Вот первый их этих текстов:

Тут, как-то, придя домой, я начал листать «Слово о полку Игореве», которое мы купили в «Глобусе» для нашей работы. Самое интересное, что эта самая «Половецкая земля» находится там, где не раз по стопам полка Игорева шли Хоругвеносцы своим Крестным Ходом. Это ведь совсем недалеко от современного города Луганска, где на огромном холме стоит, подняв меч, теперь из бронзы отлитый, Князь Игорь Святославич со дружиною.

Композиция – работы замечательного скульптора Николая Можаева. Гениальная вещь! И место выбрано – гениально. Огромный, как я уже сказал, холм и наверх ведет, обвиваясь вокруг него, тропа. А там, на вершине Князь Игорь с поднятым над головой мечем, на «борзом коне» и его дружина – все в шлемах и с копьями. И когда поднимешься наверх и встанешь под сенью своих пращуров, то – далече видать на все четыре стороны, и там, в дали, даже серебром сверкает гладь Северского Донца, а там уж и до Дона Великого в общем-то рукой подать…

… Тогда Игорь възре

на светлое солнце

и виде отъ него тьмою

вся своя воя прикрыты.

И рече Игорь

к дружине своей:

«Братие и дружино!

Хощу бо копие приломити

конецъ поля Половецкого,

с вами, русици, хочу главу

свою приложити,

а любо испити

шеломомъ Дону»…

Так, сидел я и перелистывал текст «Слова». И вдруг неожиданно для самого себя, текст пошёл другим размером:

 

И вот идут, и Тьма идёт над ними,

И Тихий Дон – не так уж и далёк,

Но мечет черный морок тучи вымя

И меж курганов черный мрак встает.

.

И Жля бежит и Карна тьмою кроет

Пространства между Доном и Донцом,

И вран граяху и волчица воет,

И лебедь крычет будто пред концом.

.

О, Русская Земля – за Шеломонем! –

Уж не вернуться, не взглянуть назад,

И громко ржут дружинные комони,

И стрелы звонко в колчанах гремят…

.

И вечный бой!

хоть и покоя просит,

Устало сердце, и душа болит,

Но Туга тьмою в небе тучи носит,

И горизонт пожарищем горит.

 

И вечный бой, покой нам только снится,

И вижу снова воины идут,

Весь горизонт в огне, и кобылицы

Копытом бьют и все тревожно ржут.

.

Не обернуться, взгляд назад не бросить, –

За Шеломонь не бросить долгий взгляд! –

А Жля со Карной новой жертвы просят,

И за Каялем лебеди кричат…

 

Так, я неожиданно начал писать поэму – свое, последнее «Слово о полку Игореве».

.  .  .

2. «Русский Шеломонь»

Да, вот он, этот «Шеломонь», на котором, подняв над головой большой обнажённый меч, впереди полка, сидит на коне Князь Игорь, а за ним с хоругвями на конях движется вперёд полк русичей. А с холма того открывается бесконечный дивный вид на Землю Русьскую, на леса, поля, степь и серебряную излучину Донца, который носит имя Северский. И там, в степи, уже движется, колышется какое-то коричневое пятно. Се войско половецкое идет разгромить полк русичей. Три дня длилась битва. И много русичей полегло здесь у Шеломоня. И души их ушли туда на эти вот чистые луганские небеса… А потом в XIX веке сюда, не выдержав страшной турецкой резни, пришли Сербы-Требишане, гордое воинственное черногорское племя, и основали здесь город Славяносербск. Он и сейчас стоит совсем недалеко. Мы, Хоругвеносцы, были там, и поклонились местам жизни и смерти моих героических предков. А теперь вот эту степь, эти леса и поля, обстреливают из «Града» и бомбят с самолётов новые половцы-бандеровцы. Спрашивается, зачем? Ведь здесь нет не только воинских подразделений Луганской Республики, но и даже мирных поселений луганчан. Однако, бомбы продолжают сыпаться, вздыбливая и перепахивая эту священную для нас землю. Ведь там, в американских и хасидских центрах, сидят настоящие мистики и по их религиозным воззрениям должна быть «вспахана» сама земля, из которой и пошла настоящая Русь. То есть земля «Слова о полку Игореве» должна быть снова взрыта, перепахана, перелопачена. И бомбы и снаряды должны пройти по ней дьявольскими боронами, взрезать землю резаками мистических ножей и после засеять её зубами вырвавшегося на волю Дракона. Помните, в Апокалипсисе именно Дракон преследует Жену Облаченную в Солнце. А она, объятая солнечными лучами, бежит от него, в объятиях своих, унося Дитя. Так вот, братья и сестры, Священная Земля Луганщины пробудилась, но и долго дремавший Дракон проснулся окончательно. И, вырвавшись из Бездны, в бешеной ярости своей кинулся выжигать ту священную землю, где происходило таинственное зарождение Руси. Ибо и эта земля, и Игорь, и Олег, и Святослав, и Владимир – все они, повторяю, были той самой Русью, которая лежит в основании всего мистического Духа исторической России. И недаром сохранились именно «Слово о полку Игореве» и «Задонщина». И недаром Вещий Олег сбирался отмстить не кому-нибудь, а именно хазарам. И недаром Святослав, про которого Пушкин писал: «Мы мало внимания уделили великой тени Святослава». И недаром Владимир крестился в Крыму, в Херсонесе, недаром Кирилл и Мефодий шли на Русь через Крым…

Вся земля, вся Новороссия пронизана мистической Русью. Но именно здесь, недалеко от Луганска и станицы Луганской, где, кстати, находится лучший в мире казачий музей – недаром именно здесь происходили события с такой силой воссозданные в «Слове о полку Игореве». И сейчас там идёт та же страшная сеча с половцами. И сейчас над степью и излучиной Донца Северского встаёт то самое Чёрное Солнце – трагическое Чёрное Солнце Слова о полку Игореве…

Нет, Дьявол и Дракон не может так оставить эти насквозь пропитанные русской кровью земли Луганщины, потому что для того, чтобы уничтожить дух сопротивления сегодня, для того, чтобы уничтожить дух Мозгового, Дремова, Гиви, Моторолы и тысячи других современных русских героев, сначала современная мистическая Хазария должна уничтожить бессмертный дух Слова о полку Игореве, а для этого надо перерыть, перевернуть, перекопать Мать-Сыру Землю, надо догнать Жену Облачённую в Солнце и отнять у неё Божественное Дитя. Вот и гонится за Ней Дракон – вырвавшийся из Бездны Змей Древний, и вот-вот настигнет . . .

Братья, сегодня один к одному повторяются события вечного Слова. Баян, сидя на холме, возложил свои вещие персты на струны – и они «рокотоху». И страшную песнь слышит обнажённая душа России. Все Русские люди, как бы замерли. Неужели их разобьют. Неужели никак нельзя изменить ситуацию и соотношение русских и хазар остаётся 1 к 500-м? Или к 800-м?!! Неужели Россия, взявшая Крым, не придёт на помощь Славянску, Донецку и Луганску. Ведь все русские добровольцы едут помогать, и сербы едут. А как же ведь Славянск и Луганск и Славяно-Горск это те самые земли, куда когда-то пришли мои сербские предки из Черногории, от подножия святой горы Требицы, где сегодня вновь возрождён храм Святого Георгия Победоносца, – храм, где когда-то служил мой предок протопоп Радо Симонович-Никшич… О, Господи, неужели мы бросим наших восставших братьев умирать за Великой Коломойской Стеной в «фильтрационных» жидовских лагерях?!!

Много раньше я написал нечто вроде небольшой поэмы о том великом холме, на котором скульптор Николай Можаев поставил великий монумент полку Князя Игоря. Она так и называлась «Здесь полк стоит…». Привожу её несколько сокращённый и, исходя из сегодняшних событий, несколько переработанный вариант…

О, Русская Земля – Земля Луганска,

Там на холме стоит священный полк,

Отсюда он пойдёт на стан хазарский,

Как по степи бегущий серый волк.

 

Се полк стоит, воспетый в древнем «Слове».

Вот-вот начнётся с половцами сечь,

Уж русские щиты за Шеломонем,

Уж Игорь обнажил священный меч.

 

Уже пошли – сойдутся в чистом поле,

И может быть найдут в нём свой конец,

О, Русь моя, земля за Шеломонем! –

Там, где струится Северский Донец!

 

Что вы кричите о каком-то мире,

Одной войной история полна,

О ней Боян гремел на бранной лире,

Вот с этого луганского холма.

 

Бой закипел, и там за Шеломонем,

Горит и страждет Русская Земля,

И Смерть кругом, и вздыблены комони,

И кровавеет чёрная заря.

 

Но всё же мы со знаменем священным

За кругом круг взойдём на Шеломонь

И перед Русью этой сокровенной

Зажжём в сердцах молитвенный огонь.

 

Хоругвеносцы, витязи, дружина!

Опричники последнего Царя,

Вот перед вами Русская равнина –

Донец и степь, курганы и поля.

 

И Игоря священный стяг над нами!

И в небесах его сверкает меч.

И горизонта кровавеет пламя,

И закипает с половцами сечь.

 

Клянёмся же тебе, пресветлый Князю! —

Что как один продолжит битву Росс,

И грозно глянет, вышитый на стязе,

Испепелив изменников Христос.

 

Какой простор! Как лучезарны дали,

Как меч сверкает Северский Донец,

Излучиной, словно клинок из стали,

И надо всем царит небес венец.

 

О, Русская Земля – Земля Луганска,

Как по степи бегущий серый волк,

Днесь, как и встарь, спалив алтарь хазарский,

Пойдёт на Запад наш священный полк . . .

 

Священный холм. Священная Россия,

Из-под небес гремящий Божий глас:

– Се Сыне Мой! Возлюбленный Мессия,

Иисус Христос – умученный за вас!

 

Так встанем же теперь за Русь Святую,

Отбросим, брат, уныние и грусть,

И пусть теперь изменники лютуют,

Мы отстоим тебя, Святая Русь!

.  .  .

 

3. «Русь сокровенная»

 

Священный Холм. Священная Россия,

Священная Луганская земля.

О, Господи! Как пламенно красива

Голгофа рукотворная твоя!

 

Здесь, в этом месте «Русь пойдёт сначала»,

Она уже здесь снова «есть пошла»,

Здесь Игорь вырвал Змею Смерти жало,

И выполол под корень всходы зла.

 

Священный Холм. Священная Россия,

Простор Небес — бездонный Божий глаз,

И на Кресте распнувшийся Мессия —

Наш Русский Бог, умученный за нас.

 

Какая ширь! Бездонно неба око!

Кругом полей и леса окоём!

О, Господи, как дышится глубоко,

Как облака вдали горят огнём!

 

Здесь Центр Мира, здесь предел Вселенной,

Здесь Третий Рим — Второй Ерусалим,

Здесь Крест венчает Русский холм Священный,

И в небесах парит орёл над ним.

 

Здесь Игоря стоят на конях вои,

Чтоб защитить Святой простор Земли, —

Над горизонтом пламя заревое,

И черной тучей всадники вдали.

 

Что ж, пусть идут. На этой Вольной Воле

Полки их встретим, встав к плечу плечом,

И у холма в Луганском Чистом Поле

Изрубим их сверкающим мечом.

 

Здесь вся земля. Здесь Новгород и Полоцк,

Здесь Киев — Матерь Русских городов,

Здесь Северский Донец и Ламский Волок,

Здесь каждый стяг за Русь стоять готов.

 

Здесь приношенье. Жертвоприношенье —

Здесь Русский Дух ветра не замели

Здесь каждый камень дышит Откровеньем

Священной нашей Матушки земли.

 

Вы в этот холм свою вложите душу,

Пусть Русский Дух пылает вечно в нём,

И ворог, как ни тщится, не разрушит

Сей Дух, крещённый Кровью и Огнём.

 

Священный холм. Священная Россия.

И из Небес гремящий Божий глас:

«Се Сыне Мой — Возлюбленный Мессия,

Иисус Христос, умученный за вас».

.  .  .

4. «Слово о полку Игореве. Продолжение»

  • Вчера в полпервого ночи вдруг зазвонил мобильник. Точнее, не зазвонил, а подал сигнал, что связь с кем-то восстановлена. Я открыл его. Высветился незнакомый номер. Я нажал соединение.
  • – Доброй ночи, Леонид Донатович, – раздался низкий баритон. Я узнал его, это был казак Александр, с которым мы проводили ночной Крестный ход на Праздненство Рождества Христова вокруг храма в Бибирево.

– Я послал вам эсэмэску, – сказал Александр, – с просьбой помолиться за ополченцев в Донецке и Луганске. Завтра будет первый бой. Соотношение сил 1 к 40 – у нас, ополченцев, одна тысяча, а у них – сорок.

– Держитесь. Храни Вас Господь! – ответил я. Он отключился. Я открыл эсэмэску. Вот она:

«Из Донецка священник о. Никодим прислал сообщение:

На 5 июля объявлен штурм города. 40 тысяч против 1 тыс. ополченцев.

Просит усиленных молитв, прощается;

Просим разослать SMS всем, кому возможно.

05/07/2014 14:57:22 «

Сейчас 5-го июля 2014 года позвонил казак Николай. Оказывается SMS – ну, которую я только что привёл, – послал он сегодня, именно в субботу, 05.07.2014 в 14:57:22. А предыдущая, вчерашняя, была именно от его командира Александра. Звучала она несколько по-другому. Вот она:

«от священника из Донецка – отца Никодима, – пришла SMS:

Завтра будет массированное наступление на наших с бронетехникой. 40 тыс. против 1 тыс. Он прощался, просил усиленных молитв. Разошлите всем, кому сможете.

05/07/2014 14:57:22 «

Эти два эмоционально несколько разных текста очень хорошо демонстрируют ситуацию, сложившуюся в Донецке и Луганске, не только тогда, в 2014-м году, но и сейчас, в году 2018-м!

Да, страшные вещи происходят в мiре. По сути дела началась активная фаза уничтожения славянского населения и прямого геноцида русских.

Ибо и с той и с другой стороны, конечно же, воюют никакие не «укры» с москалями, и не Русь с Ордой, как пишет Широпаев. Воюют русские друг против друга. По сути дела, в активную фазу вступила новая гражданская война на Руси – война по- и на уничтожение наиболее активного, молодого, пассионарного русского славянского населения. Сатанисты так называемого Запада, и прежде всего Англии и Америки, могут радоваться. После иудейской жертвы Всесожжения в Одессе, бесы, вырвавшись из Преисподней, принялись активно помогать своим адептам Англии, Америки и так называемой Украины. Сегодня, 5-го июля 2014 года наши, оставив СлАвянск, ушли в Краматорск. Сегодня же должен начаться штурм Донецка. Сегодня же продолжаются бомбардировки Луганска, станицы Луганской и той земли вокруг, где, как я уже писал, и происходила битва князя Игоря с половцами. Ведь это священная земля, кровь которой и родила «Слово о полку Игореве».

Вот её и «перепахивает» всё тот же древний, вырвавшийся из Преисподней Дракон – новая армия нового Хазарского каганата.

На одной из фотографий хорошо виден стоящий на холме – «шеломоне» памятник князю Игорю с Дружиною. – «Многие до утра не доживут»…

Когда-то, в 1954 году в предисловии к изданному «Детской литературой» «Слова о полку Игореве» академик Лихачёв писал: «Любовь к родине вдохновляла автора «Слова о полку Игореве». Она как бы водила его пером (а сегодня и автоматом, добавим мы от себя, – Л.Д.С-Н). Она же сделала его произведение бессмертным – равно понятным и близким всем людям, подлинно любящим свою родину и народ.

«Слово о полку Игореве» проникнуто большим человеческим чувством любви к родине. «Слово» буквально напоено им. Это чувство сказывается и в том душевном волнении, с которым автор «Слова» говорит о поражении войск Игоря, и в том, как он передает слова плача русских жен по убитым воинам, и в широкой картине русской природы, и в радости по поводу возвращения Игоря, – пишет в 1954 году академик Лихачёв, и продолжает:

Вот почему значение «Слова» так безмерно возросло в нашу великую советскую эпоху, когда с необычайной силой проявились беззаветный патриотизм и единство советского народа».

Читаешь такое – и сердце кровью обливается !

И сейчас всё это есть: и «любовь к родине», и «душевное волнение», и «плач русских жен», и «беззаветный патриотизм», и «широкая картина русской природы» – вот она, перед глазами. Только «картина эта широкая» – со стоящим в центре её холмом – «Шеломонем» и на нём полком во главе с князем Игорем – вся уже взрыта и перерыта минами и снарядами, и вся уже полита кровью русских добровольцев. И «В старых казачьих песнях, – продолжает академик Лихачёв, – мы находим такие строки:

Посеяна новая пашня

Солдатскими головами,

Поливана новая пашня

Горячей солдатскою кровью.

или:

не плугами поле, не сохами пораспахано,

А распахано поле конскими копытами,

Засеяно поле не всхожими семенами,

Засеяно казачьими головами,

Заволочено поле казачьими черными кудрями.

или:

Чорна роня (пашня) заорана,

Кулями засияна,

Бiлим тiлом зволочена,

I кров,ю сполощена.

. . .

– замечательно, однако, что это сравнение поля битвы с пашней в «Слове о полку Игореве» и в народной поэзии имеет глубокий идейный смысл…» – пишет академик.

Вот уж точно. Только сегодня этот «идейный смысл» как-то очень страшен. Ибо он всё «углубляется» и «углубляется». Вот уже князь Игорь Святославич вынужден увести ополченцев из СлАвянска, чтобы не все поля вокруг были «засеяны казачьими головами»…

Как-то времена соединяются. И соединяет их Русская кровь.

О, Господи, дай мне силы – дописать до конца это наше

Новое «Слово о полку Игореве» !!!

.  .  .

5. «Саур-могила»

Хоругвеносцы съездили на Саур-Могилу. Выехали из Москвы в пятницу 5-го декабря 2014 года в шесть часов утра, и сразу двинулись по направлению к Воронежу. Где-то в три часа дня миновали Воронеж и двинулись к границе. Ехали втроём. За рулём Владислав, рядом Игорь Игоревич, на заднем сиденье Александр Валерьевич Королёв. Вся машина, кроме связки свёрнутых хоругвей, была забита посылками с гуманитарной помощью. Кроме них на Донбасс ехали ещё две машины. Одна с министром Культуры Донецкой республики, и вторая, «Газель» со списком Иконы Тихвинской Божией Матери.

На границе Тихвинскую не пропускали. Документы на историческую и эстетическую ценность были оформлены неправильно. А вместе с Тихвинской не пропустили и «Газель» с гуманитаркой, также не хватало документов. Поэтому Владиславу пришлось всю ночь работать. Мало того, что он один гнал за рулём от Москвы до Донецка, ему ещё пришлось всю ночь на российской таможне гонять туда-сюда и партиями возить гуманитарку на нейтральную таможенную полосу, куда потом приехала другая «Газель» из Донецка…

Отсыпались Хоругвеносцы в Макеевке, днём в субботу. Потом были на прекрасной православной выставке фотографий, организованной Министром культуры ДНР, а в воскресенье 7 декабря 2014 года поехали на Саур-Могилу. Там ополченцы вместе с Хоругвеносцами должны были в подножии этого огромного кургана-могилы заложить капсулу с именами погибших героев на месте будущей часовни, которая здесь встанет в их вечную святую память…

Фильм о том, как проходила закладка, и как Хоругвеносцы и ополченцы стояли на вершине Саур-Могилы, снятый Владиславом, я посмотрел. И рассказ хоругвеносцев обо всём этом выслушал. Вот как это было:

Было пасмурно, и даже внизу дул сильный, пронизывающий ветер. Земля замёрзла. Её разбивали ломом. Вырыли яму. Капсулу командир ополченцев с позывным «Грек» – он на самом деле грек по национальности – положил в металлическую коробку из-под патронов, встал на колени, перекрестился и, опустив коробку в яму, голой рукой стал згребать землю, засыпая яму. Кто-то из ополченцев запел молитву. Что интересно, не «Со святыми упокой!», а

Взбра-а-а-нной Во-е-во-де, По-бе-ди-тель-ная…

Сначала звучал только один его хриплый, простуженный голос, да чёрной птицей бился в звукоснимателе камеры ветер, будто пулемёт в отдалении строчил…

Потом подхватили Хоругвеносцы, Игорь Игоревич, Александр Валерьевич, ополченцы, женщины, и всё сильнее разрастались, соединялись  с трепетом ветра слова этой гениальной молитвы-гимна:

Да, зовем, Ти, ра-а-а-дуй-ся, Невесто Не-не-ве-е-е-ста-я…

Удивительный это был момент. Казалось бы, вот, в капсуле списки погибших воинов, вот там наверху разбитый из «Градов», «Акаций» и гаубиц монумент защитников Саур-Могилы во время схватки с, чуть было не написал «немецкими захватчиками», с укро-нацистами и жидо-бандеровцами, там наверху среди настоящих руин, будто бы разрушенной какой-то древней фантастической крепости, груды камней, бетонных блоков, торчащей во все стороны арматуры, из всего этого, вдруг, как бы выходят фигуры непобеждённых русских воинов, как апофеоз бессмертия, мужественное русское лицо солдата в каске, грозно смотрящее на врага, и лицо это всё в ржавых пятнах выбоин от снарядных осколков, будто пятна запёкшейся крови…

Всё это я видел в фильме, снятом Владиславом, где над этими разбитыми глыбами и искорёженной арматурой развивались наши Русские знамёна и хоругви.

Вот, на сильном, даже очень сильном, ветру трепещет и бьётся черно-сине-красное с Двуглавым орлом в центре знамя Донецкой республики, а рядом, что совершенно даже как-то фантастически выглядит, слева от него, трепещут два белых морских наших флага: Андреевский и белое знамя с синей полосой внизу и с красными серпом, молотом и звездой – нашего героического флота времён Великой Отечественной… А справа группа чёрных знамён Союза Православных Хоругвеносцев во главе с нашей хоругвью-иконой на двух древках – Нерукотворенным Убрусом Господа нашего Иисуса Христа, когда-то давно выполненными Владиславом и его матушкой с великим старанием и большой русской православной любовью. А дальше наше сакральное чёрное знамя «Церковь. Царь. Царство» — повёрнутое стороной золото-серебряной Голгофы, а за ним большое чёрное знамя с тремя черепами «Православие или Смерть» и ряд таких же поменьше. И бьются, волнуются все на большом холодном ветру. Впечатление, что это не просто какая-то поездка Союза Православных Хоругвеносцев и Союза Православных Братств Русской Православной Церкви в очередной свой поход, а что это восставшее их мёртвых древнее войско князя Игоря проскакало с холма по облацем, и спешилось, и стоит сейчас здесь с Хоругвеносцами плечом к плечу, и никто уже и никогда, никакой ни враг, ни укр с жидо-бандеровцами, ни Наполеон и Гитлер с двунадесят языками, ни пиндосы-америкосы с Антихристом, ни сам Дьявол в последней ярости своей, не осилят этой священной Саур-Могилы с развивающимися на ней Русскими Православными знамёнами с лозунгом –

«Православие или Смерть!»

.  .  .

6. «Очередная поездка Хоругвеносцев на Донбасс»

Вчера, 31 декабря совсем уже почти ушедшего – уходящего трагического 2014 года, пришли ко мне Валера и Владислав. Владислав только что вернулся из очередной поездки на Донбасс и привёз оттуда интересный, снятый им фильм о тамошней военной жизни. Эта поездка хоругвеносцев была очень, как выразился Владислав, «насыщенной» и потому оба они – и Владислав, и Евгений – хоть и менялись за рулём, но очень устали. Особенно Женя, который хоть и является профессиональным хоккеистом, а к таким длительным поездкам, почти без сна, не привык. А Владислав привык, потому что уже лет двадцать в составе Союза Хоругвеносцев совершает такие поездки.

Также была машина с гуманитарным грузом и Тихвинской (Ополченной) иконой Божией Матери. Ранее эта икона в очередную поездку на Донбасс даже ездила в сопровождении отряда ополченцев «Православной Армии» на самую передовую, где до противника было всего 400 метров.

Надо сказать, что если в тот раз Хоругвеносцы закладывали капсулу на месте будущей часовни у подножия Саур-Могилы – и это была главная задача, то на этот раз главной задачей были молебны в одном из главных храмов Луганска Иконы «Умиления» Божией Матери, а также в школах и бомбоубежищах Донецка, Луганска и окружающих населённый пунктов – Горловке, Иловайске. А также раздача гуманитарной помощи женщинам и, главное, детям, этих находящихся на линии огня населённых пунктов. Сначала везде – и в храмах, и в школах, и в бомбоубежищах, – молились, причём все коленопреклоненно – перед Иконой, пели Богородичные молитвы, потом все – и старики, и старушки, и ополченцы и дети – прикладывались, после чего Хоругвеносцы раздавали людям гуманитарку и подарки детям. Для меня же самым удивительным во всей этой обстановке войны и лишений было то, что рядом с иконой и священниками в торжественных священнических ризах были хоругви и стяги – Союза Православных Хоругвеносцев. Женя так и стоял с развёрнутым черным знаменем «Православие или Смерть!» А по обе стороны служащего священства были две красные, созданные нашей подвижницей Екатериной Даниловной, хоругви: с одной стороны – Игумен Всея Руси отец наш Сергий Радонежский, а с другой – такая же ярко-красная хоругвь, с которой смотрят на нас Царь Мученик Николай II Александрович и Цесаревич Мученик Алексей Николаевич. Святый отче наш Сергие, Святии Црственнии Мученицы, молите Бога о нас, и о победе Русского оружия! Аминь.

Это всё происходило в Луганске. Потом был Донецк, потом опять Саур-Могила. Там даже у её подножия был страшный ветер, со снегопадом – настоящая зимняя русская метель, – и вот в этом воющем и свистящем ветре священник в полном золотом облачении, читает Евангелие перед Иконой Божией Матери «Ополченная», которую держат в руках Ополченцы, а рядом с ними стоят Хоругвеносцы с хоругвями Спаса Нерукотворенного Образа, и другого Спаса, с тремя развевающимися на ветру косицами, и Черно-Золото-Белым знаменем Российской Империи с черным двуглавым Орлом, и сакральным знаменем Хоругвеносцев с Золотой Голгофой и надписью «Церковь. Царь. Царство» и, наконец, сильно бьющим и трепещущим в снегопаде и метели черным знаменем с тремя черепами с кинжалами в зубах и надписью по-гречески и по-русски –

«Православие или Смерть!»

.  .  .

7. «Поездка в Дебальцево»

Вчера, в восемь часов вечера, в среду, 25 февраля 2015 года, приезжал ко мне Владислав и привёз отснятый им и Игорем Игоревичем фильм об очередной поездке Хоругвеносцев на Донбасс. Точнее даже не законченный фильм, а просто отснятые и ещё не смонтированные куски будущего ролика. Правда, «роликом» даже этот «сырой» материал назвать трудно. Скорее надо бы сказать – «эпическая картина»…

На этот раз Хоругвеносцы вместе с представителями Фонда Новомученников и Исповедников Христовых ездили в самый эпицентр войны – в героическое Дебальцево. Владислав снимает сюжеты, а в звуковом ряде один за другим идут тяжёлые разрывы. Камера скользит по разрушенным домам, а звуковым фоном идут выстрелы из тяжёлых орудий. Перемирие хоть и установлено, но с позиций «силовиков» артиллерия продолжает работать. Пусть не круглосуточно и с перерывами, но продолжает. А объектив фиксирует разрушение. Один дом, второй, полностью разрушенная больница, пятиэтажный жилой дом с вырванными кусками целых квартир на верхних этажах и обожженными угольными стенами, ещё частный дом – этот уже вообще без стен. Центр Углегорска: от зданий остались одни чёрные обгоревшие остовы.

– Сталинград — настоящий Сталинград, – прокомментировал Владислав.

Затем идёт ряд интервью. Рассказывает местный житель по имени Валера.

– Они оттуда били, – показывает он направление, – и оттуда, – поворачивается, – и оттуда, – снова поворачивается он, – и оттуда, из Козлячего, – и так делает полный круг.

– Стреляли из автоматов вот из этого здания железнодорожного вокзала, – продолжает он и показывает на дореволюционное красивое  здание, – по окнам нашего дома, развлекались то ли под выпивкой, то ли под наркотой.

– Вот снаряд вошёл – в землю совсем рядом с моей машиной. Вот она, точнее то, что от неё осталось, – показывает на груду обгоревшего искареженного железа…

А дальше такие же искарёженные груды, остовы магазинов, пятиэтажек, трёхэтажных и одноэтажных домов – целые улицы. 80% процентов зданий города повреждено, как сообщил новый мэр города с позывным «Грек» – причём он на самом деле грек по национальности. Казалось бы, мёртвый город, ан нет, стоило начаться перемирию, как жизнь с приходом ополченцев возобновилась. Дебальцевский «Сталинград» ожил…

На этот раз Хоругвеносцы вместе с Фондом Новомученников привезли целую колонну гуманитарной помощи. Продукты питания, тёплые вещи, и самое главное дефицитные, лекарства и медикаменты, остро необходимые в первую очередь для раненых бойцов и для пострадавших мирных жителей. И вот, чуть стоило прекратиться стрельбе как люди уже стоят в нескольких очередях – одни за продуктами, другие за лекарствами…

Женщины, девушки, старики, дети… Тут же бегают, оставшиеся без крова и, возможно, без хозяев, собаки. Им, конечно, тоже чего-то перепадёт…

Я смотрел на эти картины войны и понимал, что дух человеческий, извечный дух жизни, победить нельзя. Стоило хоть чуть-чуть ослабить артобстрелы, и вот уже люди вылезают из подвалов, собираются в группы, стоят в очередях за хлебом и консервами. Женщины с детьми, тут же дворняги, и всё это шевеление греют лучи весеннего солнца…

Владислав брал у многих интервью. Вот, говорит сторожил Дебальцева, пожилой уже за 60-ть лет, мужчина. Говорит, что обстрел из миномётов, пушек, «градов» вели практически без перерыва, на улицу нельзя было высунуть носа. Причём, как только ополченцы начинали наступать, ВСУ разворачивали орудия в сторону жилых районов и начинали обстрел домов под видом ополченцев. Вот и приходилось сидеть в холодных тёмных подвалах. И это в январе, феврале… Ни света, ни газа, ни отопления, ни воды… Потом постепенно появились буржуйки, дрова, стали подвозить воду…

– Вы тоже сидели в подвале?, – спросил Владислав.

– Нет, я шахтёр. Под землёй насиделся уже. Мне уже 64-ре года, чего боятся. Так что сначала в квартире сидели с заколоченными фанерой окнами, потом перебрались в старое здание с метровыми кирпичными стенами, так безопасней…

Потом Владислав отвёл камеру подальше. В руках мужчина, растянув его, держал наш Хоругвеносный монархический триколор – Чёрно-Золото-Белое знамя с Двуглавым Орлом Царской Российской Империи… Вот так то! Ведь этот житель Дебальцево явно обыкновенный, что называется, «советский» человек. Всю жизнь проработал в шахте. Жил как все, трудился, выполнял план, отмечал 1-е мая и 7-е ноября, и не Рождество отмечал, а Новый год, как и все жившие в Красном XX-м веке, русские простые люди. Дожил до пенсии, и тут началась не просто гражданская война на Украине, тут началось воистину какое-то воистину адское, инфернальное истребление русских людей в его родном Донбассе…

И вот он стоит перед камерой и спокойно рассказывает о современном Донбасском Сталинграде. И также спокойно держит в руках главное Хоругвеносное Монархическое Чёрно-Золото-Белое знамя. И чувствует себя при этом, как сейчас говорится, «вполне комфортно»… Вот видишь, уважаемый Вячеслав Константинович Дёмин, вот он, перед тобой простой русский человек, трудяга, и как ты нас определяешь «рашко-ватник», «колорад» и «быдло-савок» – вот он стоит перед камерой с Чёрно-Золото-Белым знаменем в руках и спокойно говорит о нескончаемом многомесячном обстреле, превратившим Дебальцево в Сталинград. И не надо было никаких долгих убеждений, чтобы этот русский человек взял в руки Чёрно-Золото-Белое сугубо Монархическое знамя. Надо было просто приехать в Дебальцево с этим знаменем, Тихвинской «Ополченной» иконой Божией Матери, которая сопровождает и охраняет нас и всех окружающих в каждой поездке, и привезти с собой продукты питания, лекарства, медикаменты, то есть предметы первой необходимости. И начать их раздавать, а потом начать расспрашивать этого пожилого, всю свою жизнь трудящегося человека о войне, о жизни и о смерти, о его взглядах на всё творимое киевской хунтой и жидо-бандеровскими капо и квислингами, или как они называются по вашей терминологии: «арийскими героями белого движения», а по-нашему, просто анти-русскими прихлебателями жидо-либерального Запада. И он, этот настоящий, а не выдуманный тобой русский человек, радостно, без сомнений, взял в руки – опять же наше, истинно Русское исконно Монархическое Хоругвеносное знамя.

Да, много сейчас изменится, – уже изменяется в наших головах. В небытие уходят романтико-эзотерические теории о Зигфридах и Нибелунгах,  Валгаллах и Валькириях, Одинах и Торах, о рунах, зиг-рунах, о великих героях Чёрного Ордена «Ваффен СС», и на их место спокойно и радостно, с весёлым юмором приходят истинные герои Русского Мира и Русского Сопротивления Мировому Порядку и руководящей этим порядком Тайной Беззакония. Но что интересно, вместе с миром Одина и Валгаллы, Чёрного Солнца и двойных зиг-рун, уходит и мир Холокоста и Яд Вашема, Миноры, Моген-Девида и пейсатых каббалистических хасидских раввинов с седыми бородами в чёрных широкополых шляпах, торжественно стоящих со свитками Торы и томами Талмуда в руках…

И вместо двух этих «близнецов-братьев» Бандеровского и Еврейского, на просторы мировой истории выходят они, простые русские мужики и бабы, крестьяне, хуторяне, казаки, шахтёры, кузнецы, плотники, инженеры, механики и трактористы, и, взяв в руки «калаши» и «мухи», сев в кабины отобранных у «силовиков» танков и БТР-ов, ведут ту настоящую Русскую Священную Войну – которую точно такие же простые русские ребята – их отцы и деды – вели тогда и под Московой, и в Сталинграде, и в Одессе, и в Севастополе, пройдя пол-мира, водрузили Знамя Победы над Рейхстагом, посрамив и просто заткнув за пояс всех Зигфридов, Нибелунгов и отборные части любимые тобою и Алексеем Широпаевым «Ваффен СС». Тогда заткнули и сегодня заткнут. И всегда будут затыкать. А тебе Слава и тебе Алёша уже пора опомниться, ибо время не просто приблизилось… Оно, это время – это наше Русское Время – уже наступило…

 

Опять как встарь, крылами бьёт беда

И Жля со Карной свищут над главою,

– Что, Рус, готов?

– И отвечает, – «Да!»

Готов, Господь, идти на Крест с Тобою…

 

На знамени: три черепа, в зубах

У черепов зажатые кинжалы,

То витязи, что мирно спят в гробах,

Восстали вдруг, чтоб всё начать сначала.

 

Они идут, они уж встали в строй,

В доспехах бранных, в схиме Пересвета,

И Ангел в небе с золотой трубой,

Сзывает их, восставших с того Света…

 

Умрём за други, ляжем все за Русь,

За Русь Святую, брат, положим души,

Разрыв мечей и копий, и «катюш»…

Идут ряды от ночи до рассвета.

 

За нами, брат, Дебальцево, Донецк,

Луганск, Станица и Саур-Могила.

Изменники найдут тут свой конец,

Наш Русский Бог на битву даст нам силы.

 

Весь горизонт в огне… и снова, снова

Летит стрела, грохочет глухо «Град»,

Идет война за Игорево Слово,

И за Каялем лебеди кричат . . .

 

Глава Союза Православных Хоругвеносцев,

Председатель Союза Православных Братств,

Предводитель Сербско-Черногорского

 Савеза Православних Барjяктара

Леонид  Донатович Симонович-Никшич

 

+   +   +

Тэги
Страны

Об авторе