На злобу дня

«Швейк, коленок вепря, августовская жара, полиция и ЖКХ»

Сентябрь 09
13:10 2010

«Швейк, коленок вепря, августовская жара, полиция и ЖКХ»


В жаркий августовский вечер, в Москве по Арбату, размышляя о сочной поджарке из коленка вепря,  прогуливался Швейк.


На его пути встретилась  группа граждан горячо обсуждавших правительственные инициативы. Слившись с возбужденной толпой, Швейк, не мог не поддаться её влиянию. Как рой встревоженных мух, в его голове, закружились мысли. Не в силах их удержать, неожиданно для самого себя, Швейк громко объявил: — «Переименование милиции в полицию вызвано растратой средств резервного фонда и списание недостачи на эти расходы».


Необычная версия, заставила собравшихся замолчать и повернуться в сторону её автора. Пока они обдумывали, каким образом недостача резервного фонда связана с переименованием,  воспользовавшись вниманием, Швейк продолжал.  — «Полиция, это профессионально. Получаешь заслуженно дубинкой по мягкому месту и сразу  понимаешь её качественное отличие от милицейской. Если, паспорт выдан отделением милиции, а милиции  нет, значит, владелец с фальшивыми документами. Как нарушитель закона, он немедленно должен быть арестован и доставлен в отделение. Будьте любезны, исправить все документы. За лучшее, надо  хорошо платить, а бесплатный сыр, господа, бывает только в мышеловке».


Заметив, что его слушают, Швейка понесло. – «Следующим шагом в цепочке модернизации переименований, следует изменить всем фамилии. Прибавить в конце твердый знак, как было при императоре всея Руси его величестве  самодержце Николае-II.  — Ивановъ, Петровъ, Сидоровъ, Михалковъ, Зильберманъ и так далее».


Не давая опомниться, Швейк повествовал: – «Если побьют в полицейском участке, можешь гордиться, что тебе сломали ребра не где-нибудь в захудалом трактире, а в приличном месте.  Милиция и полиция, подобно, когда тебя на пешеходном переходе, насмерть раздавит не отечественный  автомобиль «Лада», а дорогой немецкий «Майбах». Чувствуете разницу??? —  После этих слов, в воздухе повисла вопросительная тишина.


Но ожидания  толпы не оправдались — объяснения  в разнице не последовало.


Швейк, довольный произведенным впечатлением собрался, было уже торжественно покинуть собрание,  и сделал к тому движение, но тут, один из присутствующих, сухонький интеллигентного вида господин, напоминавший маленького нервно дрожащего с выпученными глазами  тойтерьера, желая  уязвить самолюбие Швейка, задал провокационный вопрос: — «А, что вы скажете, по поводу предложения правительства принудительно установить всем  за личный счет счетчики на газ и воду»?


Швейк об этом ничего не слышал. Но, чтобы «не ударить лицом в грязь», не моргнув глазом, соврал: — «Предложение правительства совершенно правильное. Скажу больше. Одно высокопоставленное лицо»… При этом Швейк поднял указательный палец правой руки вверх. Толпа, словно завороженная дружно подняли головы, в направлении, куда указывал палец. Но ничего там не обнаружив, обратила взоры обратно на вытянутый палец Швейка. – «Одно лицо, предложило  установить не два, а четыре счетчика.  Разумеется, чтобы никто не увильнул, установка будет производиться  под наблюдением  видеокамер, и  конечно за личный счёт. Всем следует установить четыре счетчика — на воздух, на воду, на канализацию и на водоотвод.  Соответственно — на нос, рот, ну и два другие ниже, сами  понимаете  куда». При этом Швейк повернул указательный палец вниз.  Следуя его магическому приему, собравшиеся, посмотрели вниз. Но, опять,  там ничего не обнаружив, вернулись к указующему персту Швейка.


– «Счетчики лучше всего ставить с младенчества.  Рыночная экономика, это тебе не разгильдяйство и не социализм. Строго — учет и контроль. Без копеечки не будет рубля.  Назвался груздем – полезай в кузовок»…  Толпа недоуменно безмолвствовала.


Согнув палец в кулак, засунув руку в карман, насвистывая  бравый солдатский марш,  Швейк, сквозь  расступившуюся перед ним живую стихию, словно Моисей, пред водными валами Красного моря, вышел из круга. Через некоторое время, народ пришёл в себя. Один, не смело спросил: – «Кто это был? Кашпировский? Ему, также робко ответили: — «Не похож». Другой: — «Надо было ещё про Химкинский лес спросить». Третий: — А, как же растрата резервного фонда на переименование»? Но, их, уже никто не слушал.


За монологом Швейка, присутствовавшие забыли тему предыдущего своего спора, и как не напрягались, не могли ничего  вспомнить. 


Август в России роковой месяц. Каких только бед не случается в августе, каких бредовых мыслей в жару, в пьянящем дымном угаре не приходит в разные головы.


Вдоль Арбата подул слабый освежающий ветерок. Жара спала, дурманящий сизый дым торфяников, словно ночной сон, рассеялся. Сознание просветлело. 


Не находя причины и смысла  дальнейшего обсуждения, толпа тихо разошлась.


 
Владимир Гарматюк
Россия, г. Вологда.
1.09.2010