Политика

Сергей Кара-Мурза: «Наше общество заболело чем-то вроде СПИДа»

Май 22
09:23 2012

Сергей Кара-Мурза: «Наше общество заболело чем-то вроде СПИДа»


 Мир втянулся в кризис индустриальной цивилизации. В каждой стране он наложился на свои проблемы. Россия переживает наложение нескольких кризисных волн, и совокупный глубокий кризис придется еще долго переживать, то подслащивая его нефтедолларами, то подтягивая пояса


Доктрина реформ 90-х годов предполагала высокую степень риска для всех систем страны. Делалось это как печальная необходимость при разрушении «империи зла» или чтобы парализовать попытки народа пресечь ограбление страны – задача для историков. Нас же интересуют возникшие при этом угрозы. Надо разобраться, как угрозы зарождались и как они развиваются, по каким признакам их можно обнаружить и оценить. Нам надо научиться определять, каков потенциал каждой из угроз, с какой скоростью он наращивается, в каком месте реализуется опасность и что ей можно противопоставить.


 Любой кризис поражает важные блоки общественного сознания. Но вследствие кооперативного взаимодействия нескольких кризисов разного типа нынешний выделяется в российской истории неспособностью общества понять суть происходящего и выработать внятный проект его преодоления. Ведь кризис – особый тип бытия, его можно уподобить болезни человека. Как и болезнь, его надо изучить, поставить диагноз, выбрать лекарства – и лечить. Лечить осторожно, стараясь не навредить, регулярно корректируя ход лечения. Для этого и служит разум.


 Мы же как будто вернулись в пещеру, увлечены плясками шаманов и театром теней на ее стенах. Хладнокровно изучать реальность не можем, все внимание – на абстрактные сущности. Идет битва призраков: белая идея, красная идея, Столыпин, Бухарин, кости царя-мученика… Что по сравнению с этим весенний сев или трубы теплосетей! Не будем думать о молоке для нашего ребенка, пока не выясним, кто виноват в слезинке ребенка столетней давности! Из нашего разума как будто вынули «чип», ответственный за здравый смысл.


 Как вернуться на землю? Из опыта я сделал вывод, что даже самая расколотая по идеалам аудитория соединяется для такого разговора, если представить наш кризис как систему угроз. Угроз для страны, для народа, для детей и внуков. Это как будто отрезвляет ум: видно, что люди об этом думают, но боятся додумывать до конца. А уж вместе не так страшно.


 Это, конечно, лишь один из взглядов на кризис, нужен целый набор призм, но главное – начать. Получив первый грубый образ, о котором легче договориться, можно усложнять подходы.


 Для начала надо вглядеться в общий фон, на котором зреют угрозы нашему бытию.


 Важным свойством разумного человека является способность предвидеть угрозы и риски. Это требует мужества, недаром Кант считал, что девиз разума – «Aude saper» («Имей отвагу знать»). Предвидение опирается на анализ предыдущих состояний, для чего необходим навык рефлексии – «обращения назад». Общество без рефлексии беззащитно. Ведь корни будущего, ростки которого чуть видны в настоящем, скрыты в прошлом.


 Первым шагом к общему кризису у нас и стало отключение памяти и порча инструментов рефлексии. Это изменение в конце 80-х годов было массовым и поразительным по своей моментальности – как будто кто-то сверху щелкнул выключателем. Произошел сдвиг от реалистического мышления, которое дает правильные представления о реальности, к аутистическому: оно создает приятные представления. Информация об угрозах стала активно отвергаться на всех уровнях общества.


 Наш кризис порожден сменой общественного строя. Но почему она стала возможной? Еще Аристотель писал, что возможны два типа жизнеустройства: в одном исходят из принципа «сокращения страданий», а в другом – из принципа «увеличения наслаждений». Советский строй исходил из первого принципа, он был создан поколениями, пережившими несколько волн массовых бедствий. Он весь был нацелен на предотвращение угроз. В этом СССР достиг больших успехов и даже сделал ряд важных открытий в социальной и технической сферах. Но важен баланс принципов, и городское население 80-х годов, уже забыв о бедствиях, страдало от нехватки «наслаждений». Вместо осторожного сдвига в эту сторону активная часть общества соблазнилась радикально перейти ко второму принципу жизнеустройства.


 Философ А.С. Панарин трактует этот большой сдвиг в сознании как «бунт юноши Эдипа», бунт против принципа отцовства, предполагающего ответственность за жизнь семьи и рода. Начавшийся «праздник жизни», хотя бы для меньшинства, не предвещал катастрофы, пока худо-бедно действовали старые системы защиты от угроз, но этот праздник затянулся сверх меры. Сейчас старые изношенные системы начали рассыпаться, но наше сознание – и у элиты, и у массы – уже утратило навыки предвидения угроз.


 На всех уровнях общества всегда имеется «карта угроз», каким-то образом выраженная. Чем сложнее общество и окружающий мир, тем многомернее должна быть эта карта. Составление «карты угроз» – важная мыслительная операция. Она помогает представить на первый взгляд хаотическое нагромождение рисков и опасностей как целостную систему, увидеть в ней причинно-следственные связи. За внешними проявлениями мы должны разглядеть корни назревающих угроз.


 Говорят, например, что угрозой для России стала депопуляция – резкое снижение рождаемости. Конечно, это угроза самому бытию России! Но ведь депопуляция – это ответ населения на какие-то более фундаментальные угрозы, надо говорить именно о них, а не о следствиях. Как, например, можно ожидать высокой рождаемости, если в 2003 году даже в Москве 50% опрошенных назвали первой проблемой своей жизни «страх за свое будущее, будущее своих детей» (а в Северной Осетии такой страх назвали первой проблемой 60% – еще до трагедии в Беслане)? Ведь это ощущение не устранить увеличением детского пособия, это – именно фундаментальный фактор.


 Точно так же видимой угрозой для России стало снижение боеспособности нашей армии. Но ведь это – лишь симптом болезни. Чтобы лечить, надо поставить диагноз. Надо устранять тот комплекс причин, по которым молодежь уклоняется от призыва в армию, летчики не летают, а вооружение не обновляется. И все это вовсе не сводится только к нехватке денег: нехватка денег сама есть следствие какой-то более глубокой причины.


 Карта угроз всегда не вполне достоверна и отстает от жизни. Но в моменты резкого слома порядка, в условиях хаоса и быстрых изменений эта карта может стать совсем негодной. Следуя ей, мы попадаем в положение командира, который в тумане ведет свой отряд по карте вообще другого района. Он не видит признаков скрытых угроз, они возникают из тумана внезапно.


 В такое положение мы и попали. Не желая слышать неприятных сигналов, мы стали отключать системы сигнализации об угрозах – одну за другой. Это выражалось в планомерной ликвидации («перестройке») структур, которые и были созданы для обнаружения угроз и их предотвращения. Общество заболело чем-то вроде СПИДа. Ведь иммунодефицит и выражается прежде всего в отключении первого контура системы иммунитета – механизма распознания проникших в кровь веществ, угрожающих организму.


 Вот в 2002 году президент В.В. Путин на Госсовете сказал о накатывающей на РФ угрозе наркомании: «В начале 90-х годов в результате политических потрясений мы просмотрели эту опасность». Как это «просмотрели»? Как можно такую вещь «просмотреть»?! Просмотрели потому, что вырвали у государства тот глаз, который приглядывал за этой угрозой. Была уничтожена та огромная структура, которая ограждала страну от этой конкретной опасности, – пограничные войска, агентурная сеть КГБ, информационно-аналитические службы.


 В норме опасность порождает функцию государства, а функция – соответствующую структуру. КГБ и был в СССР той сложной структурой, которая покрывала спектр главных прямых опасностей для государства и общества. Когда структуры КГБ соответствовали спектру опасностей и полноценно работали, в принципе невозможно было бы появление на нашей территории террористических организаций, банд иностранных наемников; были бы невозможны регулярное похищение людей и продажа вооружения. Тогда в такие вещи просто никто не мог бы поверить. Такие преступления даже не были предусмотрены в Уголовном кодексе РСФСР!


 КГБ – одна из систем предупреждения. Другая большая система, выполняющая эту функцию, – наука. Она была «перестроена» примерно так же, как и КГБ. Но даже сегодня о науке спорят лишь в терминах ее экономической эффективности. Ах, ее продукция неконкурентоспособна! Да разве в этом главная функция отечественной науки?!


 Вот в какой-то момент властями и строительными фирмами Москвы и Петербурга овладела идея построить несколько десятков небоскребов – «чтобы было как в Нью-Йорке». В Петербурге уже решили строить 40-этажные дома, хотя такие дома можно строить только на прочных скальных выходах или на твердых отложениях, а под Питером залегает чехол слабых отложений – торф, пески, глины. Как же так? Очень просто: интересы дикого капитализма заставили ликвидировать важный институт индустриальной цивилизации – Госстандарт. Его выстраивали у нас весь ХХ век – и вот устранили, стали «приватизировать». Практически вместе с техническим надзором: его полномочия резко сократились. Символом этих изменений стало невероятное событие: в Москве прямо над туннелем метро около станции «Сокол» строители вбили 11 свай. Три из них провалились в туннель, а одна даже пробила поезд. Пресса сообщила: «Гендиректор компании «Полюс-М» Радислав Лыба готовился построить офис своей компании… Проехав километр от станции «Войковская», машинист увидел, как сверху сквозь потолок туннеля опускается бетонная свая. Он затормозил, но поздно. Балка повредила правую часть переднего вагона, продрала второй вагон и застряла в третьем». В это надо вдуматься, это важный симптом.


 С конца 2000 года в России стала нарастать волна аварий в теплоснабжении: число аварий на 100 км трубопровода возросло с 3 в 1990 году до 200 в 2000 году. Это привело власть в замешательство: как будто она не знала, что теплоснабжение надо содержать в порядке! В 2003 году вице-губернатор Петербурга А.Смирнов высказался откровенно: «Если говорить в общем, то в последний год проблему ЖКХ только научились правильно понимать. Но этой проблемой по-настоящему пока ни граждане, ни власти еще не начали заниматься».


 Это горькое и странное признание. Чего можно было не понять в «проблеме ЖКХ»? Все в этой проблеме было досконально известно, в отрасли работает несколько НИИ, точные прогнозы аварийности делались с первого года реформы, но эти сигналы не проходили по каналам связи. Их не желали слышать! Поэтому признание вице-губернатора Петербурга важно для диагноза.


 Но кризис в этой нашей болезни вовсе не миновал, он развивается. В стране отключена сама функция распознания угроз, подорваны необходимые для ее выполнения структуры и испорчены инструменты. Вот тот фон, на котором разыгрывается наша драма.


Подробнее читайте в книге С.Г. Кара-Мурзы «Угрозы России. Точка невозврата»