История

 Главные новости
  • ВЕРНОСТЬ ПРИСЯГЕ(300-летию Российской полиции посвящается) Соловьев Иван Николаевич Предстоящие года станут юбилейными как для российской полиции (будет [...]
  • За кем Первенство Руси?Говоря о Руси, речь будет идти о двух понятиях: Русь как племя и его ареал, [...]
  • Посмотреть правде в глазаИ.Н. Соловьев д.ю.н., профессор, Заслуженный юрист РФ Соловьев Иван Николаевич Можно предположить, что в предверии столетней годовщины, [...]
  • Русский Царь им поперёк горлаВ преддверие очередной годовщины мученического подвига святой Царской Семьи вновь активизировались силы, которым этот подвиг [...]
  • О верности России и об отречении от ЦаряВ Ливадии, на южном берегу Крыма, в День рождения последнего русского Государя, у главного входа [...]

«Покаяния год, год прощенья, примирения семнадцатый год»

jertva-internatsionalu2
Февраль 12
03:18 2017

(на конкурс «Русской Народной Линии» о примирении Красных и Белых)

 

Подруга Крупской А.В.Тырнова, встретившая Ленина в 1904 году в Женеве, вспомнила: «Кто мог придумать в нём будущего железного диктатора. Это был просто один из эмигрантских журналистов, которому удалось, вопреки центральному комитету своей партии, захватить партийный журнал «Искра». Уже тогда в революционных кругах знали, что он властолюбив, в средствах неразборчив. Но особенного интереса ни он, ни его партия не возбуждали… Их тактика воздействия на массы казалась утопической. Их диалектика – мёртвой. После ужина Надя попросила мужа проводить меня до трамвая… Он снял с вешалки потрёпанную корсетку, какие носили только рабочие, и пошёл со мной. Дорогой стал дразнить меня либерализмом, моей буржуазностью. Я в долгу не осталась, нападала на марксистов за их непонимание человеческой природы, за их аракчеевское желание загнать всех в казарму. Ленин был зубастый спорщик, тем более, что мои слова его задевали, злили. Его улыбка – он улыбался, не разжимая губ, только монгольские глаза слегка щурились – становились всё язвительнее. В глазах замелькало острое, недоброе выражение… Я ещё задорнее стала дразнить Надиного мужа, не подозревая в нём будущего самодержца всея России. А он, когда трамвай уже подошёл, дёрнул головой и, гладя мне прямо в глаза, с кривой усмешкой сказал: «Вот погодите, таких как Вы мы будем на фонарях вешать». Я засмеялась. Тогда это звучало, как нелепая шутка… Могло ли мне прийти в голову, что этот доктринёр, последовательно не им выдуманной безобразной теории, одержимый бесом властолюбия, а может быть, и многими другими бесами, уже носил в своей холодной душе страшные замыслы повального истребления инакомыслящих… Он многое планировал заранее. Возможно, что идею создания своей главной опоры Чека – он вынашивал уже тогда…».

Читая эти очень хорошо написанные воспоминания А.В.Тырновой, я вспомнил один разговор, который состоялся у меня с одним моим близким человеком где-то в году, примерно, 63-64-м. Говорили о расстреле поэта Гумилёва и о реакции на него Ленина:

— Когда Ленин узнал о расстреле, — сказал он, — он долго думал и тяжело переживал. Ведь он послал Дзержинскому записку, отменяющую расстрел. Но записка не успела – Гумилёва уже расстреляли…

Потом перешли на «расстрел» Царской семьи. Этот человек сказал:

— Когда Ленин узнал, что расстреляли всю семью, он двое суток ходил сам не свой. И всё думал-думал. Но, наконец, сказал: «Может быть, так лучше для истории. Чтобы старый мир не воспрял…».

Человек этот, который очень чтил Сталина и называл его «Отец родной», и к Ленину, подчиняясь всей большевистской пропаганде 1917-19-64 годов, относился с достаточным пиететом. Не знал мой старший товарищ всей правды об этом «одержимом бесом властолюбия» и бесами убийства, разрушения и истребления, что на самом деле сказал Ленин о «расстреле» Николая Гумилёва. Но об этом чуть позже.

А у нас, как известно все злодеяния творились при культе личности Сталина, а Ильич был добрейшим человеком. Есть даже придуманная в НКВД фальшивка, что Горький приходил к Ленину просить за Гумилёва, и тот произнёс энциклопедическую фразу:

— Пусть лучше будет больше одним контрреволюционером. Чем меньше одним поэтом!

И послал срочную телеграмму о помиловании. Да его дружок Зиновьев не подчинился…

Впрочем, известно и другое. Например, то, что Ленин выплачивал «прямо» убийцам, расстреливавшим русских, которых Ильич называл «зловонными». Вот что говорит известный российский историк-лениновед, на протяжении всей жизни занимающийся биографией Ленина:

— Русофобия Ленина сегодня мало изучена. Всё это идёт от детства. У него в роду не было ни капли русской крови! Мать его была немкой с примесью шведской и еврейской крови (дед Ленина по матери А.Д.Бланк был крещёным евреем и носил имя Израиль (Сруль) Мовшевич Бланк). Отец, — продолжает Латышев, — наполовину калмык, наполовину чуваш».

По нашим же данным род отца идёт от хазарско-еврейского бека Ули. Отсюда и фамилия Ульянов (Улянов). То есть если по матери род немецких евреев ростовщиков Бланков, то по отцу род хазарских евреев – беков Ули…

«Кстати, — пишет исследователь, — Ленин писал: «Выплачивать убийцам (русских – Л.Д.С.-Н.) по 100 тыс. рублей…»».

Кстати, деньги за (sic!!! – Л.Д.С.-Н.) «тайно повешанного» (первые «Ленинские премии») оказывались единственными премиальными в стране.

Помните, как Троцкий и Свердлов уничтожали российское казачество? Ленин тогда оставался в стороне. Сейчас найдена официальная телеграмма вождя к Фрунзе по поводу «поголовного истребления казаков».

«А это знаменитое, — пишет далее Анатолий Латышев, — письмо Дзержинского вождю от 19 декабря 1919 года о содержащихся в плену около (sic!!!) миллиона казаков войска Донского и Кубанского в городе Шахты и Каменске – более 500 тысяч казаков. Всего в плену около миллиона человек. Прошу санкции». Ленин тогда положил на него резолюцию:

«Расстрелять всех до одного. 30 декабря 1919 года. Ваш Ильич»».

А о расстреле Николая Гумилёва Ильич сказал: «Почему мы должны извиняться перед нашими врагами? Приговор не отменять…».

Теперь, после того, как мы узнали о настоящем отношении Ленина к русским, обратимся к животрепещущему вопросу о «примирении Красных и Белых». Помнится, несколько лет тому назад этот вопрос активно ставился Александром Андреевичем Прохановым. Cуть прохановского примирения заключалась в том, что и Белые и Красные любили Россию и стремились к созданию мощной и непобедимой Империи. Причём Империи в истории России было пять: Новгородско-Киевская, Рюриковская, Московская, Санкт-Петербургская, снова Московская – Большевистская, переходящая в Сталинскую и, наконец, наша современная – Путинская. То есть тут во главу угла ставится сильное государство и вечное стремление к неумирающей Империи. Это одно теория. Есть и другая, всем известная теория – Третьего Рима, в которой «Два Рима падоша, Третий стоит, а Четвёртому не быти…». Правда, Владимир Соловьев в своё время, можно сказать, изничтожил эту теорию, написав:

 

Судьбою павшей Византии

Мы научиться не хотим,

И всё твердят льстецы России,

Ты – Третий Рим, ты – Третий Рим.

 

О Русь! забудь былую славу:

Орел двухглавый сокрушен,

И желтым детям на забаву

Даны клочки твоих знамен.

 

Смирится в трепете и страхе,

Кто мог завет любви забыть…

И Третий Рим лежит во прахе,

А уж четвертому не быть…

 

Впрочем, чтобы не грезили наши «визионеры», навроде Соловьёва, история пошла по совсем иному пути. Или, может, он был прав, и начался тот самый, предреченный им Панмонголизм? Вот как этот новый евразийско-большевистский «панмонголизм» вижу я:

 

Но что бы не писал вития,

О чём гений не мечтал,

Подняли тяжесть век у Вия,

И Вий путь нам указал.

 

Он правил жутко и жестоко,

Он истреблял простой народ,

Но умер он. И вот высоко

К нам меж облак Христос идёт.

 

«В глазах такие же надежды,

И то же рубище на нём,

И жалко смотрит из одежды

Ладонь, пробитая гвоздём…».

 

А там внизу, в летящем снеге,

В сполохах плещущей пурги,

Большевики, как печенеги,

Вздымают адовы круги.

 

Несутся кони и тачанки,

Обледенелый паровоз

Стоит на дальнем полустанке,

Где заковал его мороз.

 

Кругом расстрелы и допросы,

Есенин, Ганин, Гумилёв,

И мужики по снегу босы

Идут, чтоб рыть поэтам ров.

 

Идут священники, Восторгов

Благословляет палачей,

И кровь течёт рекой из морга

Стекая с ига и мечей.

 

И как оставить нам обиды,

Как нам забыть, кто был врагом,

Когда всё «латыши» да «иды»

Расстреливали нас над рвом

 

И истребитель миллионов

На Красной площади лежит,

И Кремль – Русскую Икону,

Как древний Цербер, сторожит.

 

Но знаю я, что Рим восстанет,

И воспарит Орёл над ним,

И Русский гимн над Русью грянет,

И воссияет Третий Рим.

 

Вот так и бывает с поэтами, дорогие друзья. Хочешь написать статью о примирении Красных и Белых, но какая-то незримая, непобедимая сила владеет твоим пером, и строчки сами ложатся на бумагу…

Тут читал я книжку о Есенине из серии «Жизнь замечательных людей»: Станислав Кунаев, Сергей Кунаев, «Сергей Есенин. Москва. Молодая гвардия. 2015». Там на странице 517 читаю слова самого Есенина: «Но никакого диктата над собой не потерплю… Мне и Ленин не икона…». «Но даже о Ленине, — пишут авторы книги, — его стихи не сумели прочитать и понять. Не понимают, что в «Капитане Земли», которую он написал по заказу «Зари Востока», за два дня к годовщине смерти вождя, есть такие слова, над которыми умные люди задумаются (курсив мой – Л.Д.С.-Н.). Он прямо пишет:

 

Ведь собранная

С разных стран,

Вся партия – его

Матросы…».

 

Приводят авторы стих Есенина и расшифровывают: «Он, Есенин, помнит, как ещё до октябрьского переворота (курсив мой – Л.Д.С.-Н.) популярный журналист Владимир Бурцев в газете «Общее дело» опубликовал список всех, приехавших с Лениным в пломбированном вагоне: Инесса Арманд, Елена Кон, Григорий Бриллиант (Сокольников), Овсей (Евсей) Радомысльский (он же Гриша Зиновьев, он же сексуальный партнёр Ленина – Л.Д.С.-Н.), Илья Мирингоф (почти Мариенгоф), Митя Абрамович, Бери Равнин… и так далее и тому подобное. А вслед за ними приехали будущие наркомы и дипломаты: Луначарский (Розенталь – Л.Д.С.-Н.), Пинхус Вайнер (убийца Царской Семьи – Л.Д.С.-Н.), Давид Иоффе, Феликс Кон и даже (sic!!!) какой-то Окуджава с Эренбургом… Да всех не перечислишь. Тогда Есенин не обратил внимания на этот список, а сейчас вспоминает и думает: «И эти «матросы» с корабля Троцкого и из вагона Ленина будут, что ли, защищать интересы его крестьянской России? Нет, они будут защищать свою власть (курсив мой – Л.Д.С.-Н.)… Конечно, думает Есенин, сам Ленин – «с плеча голов не рубил», но почему при нём, по его воле, столько русских голов слетело с плеч? Да, конечно, сам лично

«Он никого не ставил к стенке, всё делал лишь людской Закон…»

Но ведь должно быть всем понятно, что закон-то этот ставящий к стенке был ленинским. Им он написан, им утверждён. Именно по этому  Закону к стенке поставили Николая Гумилёва и Алексея Ганина…».

Кстати, о последнем, т.е. об Алексее Ганине, создавшем «Орден Русских Фашистов». После его расстрела 30 марта 1925 года писал его друг Пимен Карпов:

 

 

От света замурованный древнего,

В когтях железных погибая сам,

Ты сознавал, что племени родного,

Нельзя отдать на растерзание псам.

 

Но за пределом бытия, к Мессии,

К Душе Души – взывал ты ночь и день, —

И стала по растерзанной России

Бродить твоя растерзанная тень…

 

«Это стихотворение, — пишут авторы книги, — было опубликовано через шесть с лишним десятилетий после его написания…».

Вот она настоящая, только ещё проявляющаяся картина Русской истории. И её страшная правда… И правда эта, только лишь начинает приоткрываться. И все они: поэты, писатели, священники, инженеры, учителя, офицеры, крестьяне – все они:

 

Учителя, офицеры, крестьяне,

Журналисты, поэты, врачи,

Сонм за сонмом проходят ночами,

Говорят мне: пиши – не молчи…

 

Вижу как эти страшные сонмы,

Все встают из присыпанных рвов,

Вижу их в этой комнате тёмной,

Хоть и заперта дверь на засов.

 

Вот проходят, молодки и дети,

Пожилые совсем старики,

Кто за это убийство ответит,

Или немы мы все и глухи.

 

Это же наши все Русские люди.

А расстреливал, вешал их кто?

Мало было доноса Иуде,

Так устроил он цирк Шапито…

 

А теперь на Рождественских чтеньях,

Говорят: хорошо, что грядёт

Покаяния год, год Прощенья,

Примиренья – 17-й год.

 

Только что-то душа не прощает,

Кровь невинных в душе вопиет,

И из рвов безымянных взывает

Стомильонный родной мой народ…

 

Глава Союза Православных Хоругвеносцев,

Председатель Союза Православных Братств,

Предводитель Сербско-Черногорского

 Савеза Православних Барjяктара

Леонид  Донатович Симонович-Никшич

Тэги
Страны

Об авторе