Духовная жизнь

Отцы-пустынники смеются ( часть 5 )

Февраль 26
10:04 2012

ОТЦЫ-ПУСТЫННИКИ СМЕЮТСЯ


ЧАСТЬ V



 «… благоразумные увенчаются знанием» (Притч 14, 18)


— Отче, я начинаю стареть, — вздохнул как-то один брат.
 — Если ты хочешь научиться стареть, — отвечал ему старец, — обращай внимание не на то, чего нас лишает старость, а на то, что она нам оставляет.


Авва Исарий как-то заметил: «Для того, кто верует, нет вопросов, а для того, кто не верует, нет ответов».


Молодой монах, не выдержавший суровой жизни пустынника, вернулся в Александрию и бросился в первую попавшуюся таверну.
 — Стакан вина до начала дискуссии!
 Выпив его залпом, он потребовал снова:
 — Хозяин, еще стакан до начала дискуссии!
 И еще:
 — Весь кувшин до начала дискуссии!
 Хозяин, ничего не подозревая, спросил:
 — О какой дискуссии ты говоришь, брат?
 — О той, которая сейчас начнется, когда я скажу тебе, что у меня нет ни гроша!


Один старец сказал: «Тот, кто думает, что имея деньги, можно сделать все, сделает все, чтобы их иметь».


Один монах спросил как-то старца:
 — Отче, я никак не могу взять в толк, какая разница между всесожжением и жертвой?
 — Я отвечу тебе небольшой притчей, — сказал старец. — Однажды свинья и курица прогуливались вместе по двору фермы. Проходя мимо дверей кухни, курица заметила: «Судя по запаху, там жарят яичницу с ветчиной. Как видишь, у нас с тобой одна судьба».
 — Не совсем так, — отвечала свинья. — Для тебя речь идет лишь о пожертвовании, тогда как для меня — о подлинном всесожжении.


Один человек сказал великому Антонию:
 — Ты самый великий монах на всем Востоке!
 — Дьявол мне это уже говорил, — отвечал Антоний.


Один молодой монах спросил авву Филарета:
 — Почему ты позволяешь этому брату так долго говорить с тобой?
 — Я забочусь о его здоровье. Ведь если болтун не найдет в день хотя бы одного собеседника, он задохнется.


— Отче, — спросил один молодой монах, — почему Церковь называет святым пребывание в браке?
 — Потому что в нем насчитывается немалое число мучеников! — отвечал с улыбкой старец.


Монаху, который сокрушался о прошлом, старец сказал: «Прошлое подобно разбитому яйцу, а будущее — яйцу, которое предстоит высиживать».


Молодому монаху, который, вернувшись из Александрии, говорил о великой суете и беготне жителей города, старец сказал: «Я не знаю, куда они в конце концов придут, но идут они прямо туда».


— Отче, почему ты всегда так молчалив? — спросил молодой монах авву Серапиона.
 — Прежде всего из-за внутренней дисциплины, — отвечал старец. — К тому же, и без этого слишком много людей, которые говорят и говорят, не находя при этом, что сказать.


Один игумен произнес как-то довольно долгую проповедь о творении, которую завершил словами: «Каждый росток травы есть проповедь для того, кто умеет понимать». Несколько дней спустя старец, проходя перед его хижиной, увидел, что игумен подстригает выросшую вокруг траву.
 — Как приятно видеть тебя за укорачиванием твоих проповедей! — сказал он.


Один старец сообщил как-то своим собратьям следующую весть: «Вчера авва Агафон зажег огонь и внезапно угас».


Старец показывает послушнику его будущую келью.
 — В этой келье, — говорит он, — жили знаменитые отцы Памбо, Сысой, Архинт, Деодат, Климент и Просдоцим.
 — Не может быть! — воскликнул изумленный послушник. — Столько отцов жило в такой маленькой келье!


Один старец из Скитской пустыни имел дар пророчества, и много людей приходило к нему. Но вот однажды он заперся в своей келье, не желая больше никого видеть, и стал проводить свои дни в полном молчании. Через год и один день авва Исарий спросил его:
 — Брат, почему ты решил перестать пророчествовать?
 — Потому что я понял, что для того, чтобы быть пророком, достаточно быть пессимистом, — отвечал старец.


Один монах был недоволен монастырским верблюдом. Старец ему сказал:
 — Хоть он и ленив, но, тем не менее, работает целую неделю и ничего не пьет. А сколько людей на свете пьют и потом целую неделю не работают!


Один старец как-то возмущался:
 — Не понимаю, зачем в монастыре расписание, если монахи все время опаздывают?
 Игумен ему ответил:
 — А как бы ты узнал, что монахи опаздывают, если бы не было расписания?


Однажды монастырь аввы Виссариона, чья душевная деликатность была широко известна, посетил епископ. Старец, желая почтить епископа, немного склонного к чревоугодию, постарался приготовить для него достойную трапезу. Но когда епископ ему сказал:
 — Авва, надеюсь, ты не стал убивать кошку, чтобы приготовить этого зайца? — старец не смог удержаться и ответил:
 — Нет, владыко, я воспользовался уже дохлой.


— Знаешь ли ты, брат, как называется животное, у которого множество ног, зеленые глаза и желтая спинка с черными полосками?
 — Нет, я не знаю, брат, но оно как раз ползет тебе за шиворот…


Один старец сказал: «Обманываться самому и не замечать этого настолько же легко, насколько трудно обманывать других так, чтобы они этого не заметили».


На могиле одного старца поместили следующую надпись: «Здесь покоится в мире авва Серафим, умерший от того, что его лягнул осел. Братия до сих пор испытывает боль».


Один старец сказал: «Работа для монаха есть нечто доброе. Вот почему он должен всегда оставлять немного на завтра».


— Брат, где в этой местности наилучшая гостиница? — спросил путник у старца, сидевшего на пороге своей хижины.
 — Их тут две, брат, — отвечал старец. — Но в какую бы из них ты ни попал, ты пожалеешь, что не попал в другую.


— Где мне найти авву Стациана? — спросил как-то путник у монаха из Келий.
 — Он в свинарнике. Ты его узнаешь по шляпе на голове.


Старец в гостях у собрата спрашивает его:
 — Отче, у тебя то же вино, что и в прошлый раз?
 — Да, брат, то же самое, то же самое…
 — Дай мне тогда стакан воды.


Авву Арсения спросили:
 — Брат, почему ты стал отшельником? Человек не может жить без себе подобных…
 — Но вместе с ними он тоже не может жить, потому что в конце концов для него становится невыносимым, что кто-то ему подобен.


В одном монастыре на берегу Красного моря во время трапезы вспыхнула оживленная дискуссия. Наконец один старец сказал:
 — Умолкнем, братия. Невозможно понять, что мы едим.


Один молодой брат пришел к старцу и сказал ему:
 — Отче, прошу тебя, найди мне череп, чтобы размышлять, глядя на него, о краткости сей жизни. Я думаю, что таким образом мне будет легче сосредоточиться в молитве…
 Старец обещал ему это, но, придавая мало значения такого рода вещам, он принес не один череп, а два.
 — Отче, а почему два черепа? — изумился молодой монах.
 — Чтобы удвоить твое рвение! — отвечал старец. — Гляди, брат, это два черепа великого Афанасия: один когда он был молод, а второй — на склоне лет.