Происшествия

Не детский мир. Ирина Бергсет объявила войну норвежским педофилам.

Апрель 14
05:28 2013

Не детский мир. Ирина Бергсет объявила войну норвежским педофилам.


Субботний марш «Русских матерей» стал самым обсуждаемым событием недели. Мы связались с одним из его организаторов — Ириной Бергсет.

— Ирина, в интервью перед митингом вы многих, скажем так, озадачили своей фразой об очереди педофилов-насильников в Норвегии. Вы что имели в виду?


Ирина Бергсет: Есть такая норвежская традиция: встать в очередь, чтобы наказать малолетнего ребенка. Ссылаются на древние традиции, обычаи викингов… Вот об этом-то я и попыталась рассказать.


— Еще вы утверждали, что в Норвегии процветает педофилия.


Ирина Бергсет: Мне недавно прислали письмо из Норвегии, анонимный автор пишет, что я путаю педофилию с переориентацией детей на гомообщество, которым Норвегия, по прогнозам экспертов, станет к 2050 году на 90%.


Я жила в одной из деревушек провинции Ромерике — это 15 минут на электричке от Осло, фактически пригород. Сейчас крупнейшие норвежские газеты пишут о том, что в Ромерике судят родителей, которые насиловали своих детей в подвале дома. Детям не было и двух лет! Директор (по-норвежски — ректор) школы в Ромерике насиловал своих учеников в гардеробе.


Я стучалась во все инстанции, обращалась в полицию, в Интерпол. Никакой реакции. Но сейчас зернышко того ужаса, который я испытала, начало прорастать.


Но норвежские правозащитники мне говорят: забудь о педофилии, в Норвегии это вид сексуальной ориентации, предпочтения, не надо пытаться с этим бороться. Это нормально. А вот мать, которая публично борется с мужем-педофилом, — ненормально. Меня объявили безумной натуралкой.


— В Северной Европе это уже порок?


Ирина Бергсет: Натуралы в меньшинстве, здесь они вымирающий класс. Сказки про Золушку объявлены нетолерантными, вместо них дети читают роман «Король и король», это роман датской писательницы. Принц там влюбляется в короля, принцесса в королеву. Они считают, что так дети приучаются к разнообразию форм сексуальности. Проекты, замечу, государственные. Бывший глава министерства по делам детей и равноправия Норвегии Эудун Лисбаккен основал фонд пропаганды сексуального разнообразия среди младенцев, который спонсируется норвежским правительством. Хотя пока педофилия у них разделена: педофилия как садизм — вне закона, педофилия как чувство — вполне приемлемое явление для всех слоев норвежского общества.


У меня волосы дыбом встают. Если бы я это знала раньше, то в Норвегию бы ни за что не поехала.


— Разделяю ваши чувства. Но это — их страна и их выбор.


Ирина Бергсет: У меня нет претензий к государству Норвегия. Но только при чем тут мои дети?! Почему моего сына воспитывают педофилы, а мне нельзя с ним общаться? Потому что я представитель нормального общества и могу рассказать ему, что существуют нормальные отношения и нормальные семьи. В Северной Европе есть ярко выраженная тенденция изоляции детей от биологических родителей и превращение их в гомосексуальных рабов. Кстати, представление о том, что дети — предмет вожделения только мужчин-педофилов, — миф. На самом деле в Европе практикуют насилие над ребенком и женщины. Хотя это не педофилия, а другой вид садизма.


Замечу, что речь идет не только о моем сыне. В Норвегии 200 тыс. детей изъяты из семей. Какой-то непонятный чудовищный эксперимент со страшными целями.


— На ваш взгляд: перегиб ювенальной юстиции? Или представители гей-сообщества, придя во власть, переделывают мир по своему образу и подобию?


Ирина Бергсет: Ювенальную юстицию, с моей точки зрения, и создавало гей-сообщество. Хотя термин «гей» уже не актуален. В Европе легализовано 30 видов брака, я не собираюсь разбираться, с кем они вступают в брак, с козами или еще с кем. С моей точки зрения — это 30 извращений. Сын Миша рассказывал, что 70-летняя женщина, с которой мы его оставляли, делала то же, что и его папа-педофил.


Еще 20 лет назад в детском саду в норвежской деревушке Бьюгн произошла страшная трагедия: изнасиловали 100 детей. Эти дети сами рассказали о своих насильниках. И что вы думаете — детей объявили фантазерами! Выплатили по 10 тыс. долларов компенсации, но при этом рассказы жертв назвали «ложными воспоминаниями».


— Слышал, что бывший муж требует от вас 1 млн рублей.


Ирина Бергсет: Суд второй инстанции постановил: мне выплатить 200 тыс. крон, в переводе на рубли — да, миллион. Такие издержки образовались всего за 2 дня судебных заседаний, причем я давала показания по телефону из Москвы. И что интересно: параллельно шел суд над бывшим губернатором, там тоже педофилия, он водил к местному министру девочку 12 лет. Тот суд шел 6 недель, но издержки составили всего 60 тыс. крон, т.е. втрое меньше.


При этом мой суд постановил, что мой сын остается с отцом, но Курт не может привезти ребенка в Россию, потому что будет судим за педофилию. А жить с ребенком в Норвегии педофил, получается, может. Мне же запрещены с сыном все виды общения, включая телефон и Скайп.


— Вот вы возьмете билет до Осло, и кто же, интересно, сможет физически запретить вам увидеть родного сына?


Ирина Бергсет: Меня арестуют сразу после пересечения границы. Ну если полечу на самолете, то сразу по прилете, в аэропорту. Есть полицейский запрет на свидание с сыном. Основание: я украла собственного сына.


— Его ведь вывозили не вы, а поляк Рембо, он же Агент 007 (см. досье «РГ»).


Ирина Бергсет: Я была рядом. Норвегия не признает Александра гражданином России. Все, кто находится на норвежской территории, дети, собаки, лошади — не важно — все жители Норвегии. По норвежским законам Саша принадлежит Норвегии, и до 23 лет должен сидеть в детдоме. Пересечет границу Евросоюза — также будет задержан, он на положении беглого крепостного. Крепостное право нового типа.


— Вы, насколько я знаю, не особенно верите в успех в судах. На что тогда надеетесь?


Ирина Бергсет: Я — воин. И буду биться за своего ребенка. Мне говорят, что нет соглашения между Россией и Норвегией по детям. Так давайте напишем! Мне говорят: «А Норвегия не хочет!» Россия, страна с традиционными ценностями, может возглавить протестное движение всех родителей в мире. И я готова идти до конца. Буду бороться за своего сына и остальных детей, буду бить в набат. Меня не устраивает, что ненатуралов делают уже из наших детей, а мы, родители, ведем себя как овощи.


— Вас, организаторов марша «Русские матери», обвиняют в политической конъюнктуре.


Ирина Бергсет: Такие же шествия прошли в 13 городах Германии, они менее масштабные, чем в Москве. К немецкому бундестагу женщины вышли с пустыми колясками. В Братиславе к посольству Британии люди вышли с лозунгами: «Руки прочь от наших детей!» В Шри-Ланке у посольства Норвегии матери скандировали: «Верните наших детей!» В Индии прошло шествие с лозунгами: «Европа, не кради у нас детей!» Это не конъюнктура, а пробуждение родительского самосознания. Дети нам, родителям, даны Богом. А не президентом США, Норвегии или главой ЕС. Мы должны изменить международные конвенции, часть из которых продавлена педофильным сообществом и которые постановляют, что дети не принадлежат родителям.


— Нет ли парадокса в том, что фамилия координатора «Русских матерей» — Бергсет?


Ирина Бергсет: Я борюсь за своего сына, который признан собственностью Норвегии. Я сужусь в судах всех инстанций Норвегии, предстоит процесс в Европейском суде по правам человека в Страсбурге, и только потому сохранила одну фамилию с сыном. Как только верну сына, то сразу верну и свою фамилию — Фролова.


 


Из досье «РГ»


Ирина Бергсет (Фролова), 47 лет, родилась в Нововолынске (Украина), выросла в Сочи.


Окончила журфак МГУ, кандидат филологических наук. Работала в аппарате Госдумы. Есть ребенок Саша от первого брака. В Москве познакомилась с гражданином Норвегии Куртом Бергсетом, рабочим на морской нефтедобывающей платформе. Летом 2005 года сыграли свадьбу. 3 января 2007 года родила сына Мишу (по паспорту — Бьорн Микаэль Бергсет). В 2008 году сбежала от мужа из-за — как сама говорит — несовместимых культурнологических противоречий. О педофильных наклонностях Курта узнала позже.


Самостоятельно сняла (затем купила) квартиру, работала на факультете журналистики в Осло, затем в сельской школе.


Сын Александр в возрасте 13 лет бежал из Норвегии в Россию. Побег организовал известный польский детектив Кшиштоф Рутковский, которого в Норвегии называют Рембо, а в Польше — Агент 007. На границе, при попытке въезда в Калининградскую область, Ирину с сыном задержали по запросу властей Норвегии. Благодаря помощи Павла Астахова и МИДа вернулись в Россию.


Сейчас со старшим сыном живут в Москве, Ирина работает координатором движения «Русские матери».






Фото: Михаил Синицын/РГ

0 Комментариев

Нет комментариев

На данный момент нет комментариев , вы хотите добавить?

Написать комментарий

Только зарегистрированые пользователи могут комментировать.