Экономика

Наперегонки к спасательным шлюпкам: удалось ли евро не остаться за бортом?

Август 05
07:29 2011

Наперегонки к спасательным шлюпкам: удалось ли евро не остаться за бортом?


На официальном уровне почти все утверждают, что в мировой экономике скоро всё наладится — надо лишь сделать то-то и то-то. На самом же деле никто — ни правительства, ни крупные банки, ни даже готовые обманываться экономисты — в это не верят. 



Мир находится в депрессии, балансируя на грани по-настоящему крупного обрушения. Никто и нигде не избежит негативных последствий этого обрушения, даже если несколько счастливчиков и умудрятся заработать на нём деньги. И все правительства сейчас ломают голову не над тем, как не пострадать, а над тем, как пострадать меньше остальных государств. 



В последнее время внимание мировых СМИ приковано к открытым спорам в США и Еврозоне — и, конечно же, в Китае. Но это не значит, что другие государства — как большие, так и малые, как демонстрирующие рост, так и переживающие явный застой — обеспокоены в меньшей степени, хотя они нередко располагают меньшими возможностями для манёвра, чем крупные игроки. 



В июле, на фоне великой драмы, Еврозона вроде пришла к некоему подобию политического компромисса. Позволит ли это Европейскому Союзу (ЕС) «меньше пострадать» по сравнению со многими его конкурентами? Думаю, такое возможно. Но чтобы понять, что произошло на самом деле, необходимо оставить в стороне сложные экономические решения. Судя по всему, никто не согласен с тем, что подразумевается под достигнутыми соглашениями, и тем более никто не верит в то, что эти соглашения помогут разрешить экономические дилеммы, стоящие перед странами Еврозоны. 



Компромисс был политическим, а не экономическим, и основные последствия тоже будут политическими. Евро осталось единой валютой — вот что удалось сделать странам Еврозоны. Кто-то этому безмерно рад, а кто-то видит в этом катастрофу. Но суть в том, что евро спасли. А с точки зрения разворачивающихся в мире геополитических противоборств это позволит Европе оставаться крупным игроком. 



Карстен Фолкери в своей публикации в «Der Spiegel» подвёл итог этих решений следующим образом: «Европейские лидеры [21 июля] добились принятия второго залогового пакета для погрязшей в долгах Греции, и в этом пакете на удивление велика доля частного капитала. Кроме того, помощь Еврозоны получила новые полномочия и стала подозрительно похожей на европейский аналог МВФ». 



Предшествовавшие этому экономические дебаты о греческом долге (и долге других европейских стран) имели все стандартные составляющие. Одну из крайних позиций занимали ярые борцы за «рынок» любой ценой. Наиболее радикальные из них хотели исключить Грецию из Еврозоны (хотя в законном порядке это сделать, по-видимому, почти невозможно). Противоположных взглядов придерживались те, кто ратовал за экономическую солидарность, основанную на неокейнсианской идее (вос)создания эффективного спроса — своего рода «мини-плана Маршалла». 



За всем этим стояла политическая проблема — внутренняя политика разных стран. Кейнсианское решение было крайне непопулярным в Германии, и г-жа Меркель обоснованно опасалась потерпеть катастрофу на выборах, если бы выбрала этот путь. Неолиберальное урегулирование могло привести к крупным народным волнениям в Греции и Испании, а затем и во многих других странах. Великим примирителем оказался не кто иной, как президент Франции Николя Саркози, который стал добиваться новых полномочий для Европейского стабилизационного фонда (ЕСФ) и публично приветствовать то, что он назвал зарождением Европейского валютного фонда. Даже г-жа Меркель признала, что такое сравнение нельзя назвать невероятным. 



Г-жа Меркель добилась желанной уступки — привлечения частных инвесторов. Наконец, согласился дать своё благословение и Европейский центральный банк (ЕЦБ). ЕСФ выпустит собственные облигации, и держатели греческих облигаций смогут обменять их на эти новые облигации, процентные ставки по которым, как предполагается, будут ниже. МВФ в лице нового директора Кристин Лагард согласился, что всё это пойдёт на пользу всем. Конечно, это новое решение даёт возможность МВФ, который сам испытывает стеснённость в средствах, сократить своё участие. Даже не входящая в Еврозону Великобритания одобрила такой компромисс. 



Не станет ли это волшебным «спасением» Европы? Вовсе нет. Во-первых, найдутся те, кто попытается расстроить достигнутый компромисс. И ещё не ясно, как он отразится на выборах.



Почему Саркози, этот пост-голлистский наследник де Голля, стал архитектором компромисса, приблизившего Европу к единой структуре управления? На самом деле тому есть две причины. С одной стороны, после ряда политических неудач, с точки зрения следующих выборов во Франции очень неплохо, что Саркози кое-чего добился во внешней политике. Опросы во Франции показывают, что его рейтинг действительно вырос. 



Вторая же причина носит чисто голлистский характер. Де Голль выступал против расширения федерализма в Европе, поскольку считал, что федерализм служит интересам США в ущерб интересам Франции. Но сегодня расширение «федерализма» в Европе служит интересам Европы (и Франции) в ущерб интересам США. Крах Еврозоны привёл бы к исчезновению Западной Европы как крупного игрока в межгосударственной системе — и укреплению доллара как раз тогда, когда доллар нуждается в любой возможной поддержке. 



С крайне левого фланга постоянно слышны жалобы на то, что Еврозона по сути представляет собой неолиберальное образование, защищающее интересы банков в ущерб простым смертным. Во многом так оно и есть. Чего я никогда не понимал — так это почему кто-то думает, что левым удастся сделать что-то лучшее с никак не связанными между собой государствами. Мне кажется, в случае распада Европейского Союза неолиберальные силы лишь укрепили бы своё влияние. 



Подводя итог, можно сказать, что ЕС и Еврозона окажутся в «наименее плохом» положении, когда разразится грядущий кризис. Возможно, это и нельзя назвать достижением, но в этом забеге к спасательным шлюпкам одну из них точно спустит на воду Европа.