Политика

К созданию в Литве «белорусского переходного совета»

Май 20
08:46 2012

К созданию в Литве «белорусского переходного совета»


Недавнее заявление белорусской оппозиции о создании некоего «зарубежного» (ибо в Вильнюсе) «переходного правительства» можно было бы, конечно, охарактеризовать, как очередную попытку доказать самим себе, а главное, спонсорам, что речь идет о чем-то большем, нежели кучка политических импотентов.


Дело, однако, не так просто. На сей раз от имени «борцов за демократию» выступают не привычные, примелькавшиеся персонажи, а новые лица, причем не простые, а отставные силовики в немалых чинах. Повторяю: не числятся в списке, а именно выступают публично, озвучивая политические проекты. С нажимом, в частности, на то, что «переходное правительство» намерено «действовать в первую очередь на территории Белоруссии».


А что еще интереснее, данная инициатива встречена в штыки политическими куклами, до сих пор считавшимися «лидерами белорусской демократии», и притом, практически всеми, от почти забытого Позняка до совсем еще недавно ультрамодного «демократического поэта» и радикального кандидата в президенты Некляева.


Такая слаженность неприятия, на сой взгляд, свидетельствует о том, что помянутые выше спонсоры, окончательно отчаявшись добиться хоть какого-то согласия между глядящими в наполеоны марионетками, склонны если и не списать их в расход вовсе, то, во всяком случае, вывести на задний план, освободив авансцену для выхода более жестких игроков. То есть, профессионалов, готовых раскручивать принципиально новые сценарии, по лекалам не бесперспективной «цветной революции», но печально памятной «арабской весны».


Что, по большому счету, подтверждается и заявлением по этому поводу Аудронюса Ажубалиса, министра иностранных дел Литвы, любезно предоставившей резиденцию формируемому «органу власти». По его мнению, высказанному в выступлении перед будущими «министрами», поскольку до сих пор у белорусской оппозиции ничего не получалось, «остается один, довольно отчаянный путь. Вместе с нашими друзьями в Америке нам нужно начинать думать о переходном совете… Такая параллельная структура могла бы найти отклик в стране».


И вот этого уже недооценивать нельзя. Даже с учетом, как считают сами литовцы, невысокого интеллектуального потенциала г-на Ажубалиса, и даже с поправкой на осенние выборы, которых вильнюсские консерваторы очень боятся, в связи с чем активно раскручивают себя, как единственных «защитников национальной независимости». Потому что, — как ни крути, — заявление о создании белорусского аналога ливийского «ПНС» и полной ассоциации с ним (обратили внимание на это многозначительное «нам»?) озвучено не частным лицом и даже не лидером общественной организации, а полноценным главой внешнеполитического ведомства одной из стран НАТО и ЕС. На этом уровне просто так языком не треплют.


Назовем кошку кошкой. Совершенно не исключено, что г-н Ажубалис очень скоро начнет извиняться и пояснять, что сказал не то и понят не так, но слово-то не воробей. Что случилось, случилось. Персона, в рамках официальной табели о рангах равнозначная, допустим, г-же Клинтон, публично заявляет о полной ассоциации представляемого им государства с радикальной политической группировкой, предполагающей свергнуть законные власти сопредельной страны. Да еще со ссылками на «друзей в Америке», поминать которых, не заручившись их разрешением, карликовый министр едва ли осмелился бы.


А коль скоро так, то, получается, озвучена готовность перейти к «сирийскому» варианту. Даже, строго говоря, не готовность, поскольку первый шаг уже сделан: «пред-правительство» заявило о себе, а скоро, безусловно, и преобразуется в полноценное «правительство в эмиграции». И второй шаг тоже сделан: высокопоставленный (выше почти некуда) представитель властей гостеприимной страны поддержал инициативу «белорусских демократов». В первых рядах которых (это уже, кстати, третий шаг) числятся «популярные» (во всяком случае, представленные, как «популярные») представители силовых структур обреченной на заклание страны.


По сути, «нулевой цикл» на этом завершен. Фундамент заложен. Теперь следует ждать сообщения о формировании какой-нибудь «Армии Освобождения Беларуси», а затем и ее первых активных акций (хотя бы минимальных, для создания информповода) в районах, граничащих с территорией небольшого сопредельного государства, власти которого уже поддерживают (на грани признания, до которого от поддержки такого уровня рукой подать) «оппозиционеров».


Далее колея накатана.


Сперва – атака цивилизованных СМИ по всему фронту, интервью с «лидерами сражающейся демократии», твиты с мест о «зверствах распоясавшегося режима», провокации беспорядков (масштаб неважен, важен опять-таки информповод), а за кулисами – деньги, деньги и деньги. Затем «обеспокоенность правозащитников», инструкторы, взрывы на периферии, неуклонное расширение информационных атак, опять деньги. Потом (невесть откуда) оружие и сообщения об «освобожденных зонах» (одна деревня на полчаса – более чем достаточно), «чудовищных репрессиях» и «необходимости вмешательства».


И так далее. И тому подобное.


А реальность, как показывает опыт Ливии и Сирии, это вовсе не то, что происходит в действительности, но то, о чем вещает CNN сотоварищи. Так что, демарш каких-нибудь клоунов в ООН, «озабоченность» серьезных игроков, санкции и создание какого-нибудь «Клуба друзей Беларуси» в перспективе рисуется не гипотезой, а наиболее естественным итогом развития процесса. Эта схема отработана до мелочей, и рыбка задом не плывет.


Безусловно, Беларусь – не Ливия и не Сирия. Это все же Европа, и правительства «сопредельных стран» могут побояться разжигать пожар у себя под боком. Хотя, с другой стороны, Сербия ведь тоже в Европе, а с Сербией не постеснялись. И успокаивать себя тем, что, дескать, уход Саркози «смягчил» подход Запада к таким вопросам, на мой взгляд, крайне недальновидно, поскольку подобные сюжеты от личностей не зависят. Иное дело, что Сербия не входила в союзное с Россией государство, а Беларусь входит.


А следовательно, весь вопрос в том, какую позицию займет Россия. Ответ как бы очевиден, но, к сожалению, именно «как бы». Поскольку, — и это ни для кого не секрет, — победа на выборах Владимира Путина на данный момент еще далеко не закреплена. Противоречия в высшей политической элите России, противостояние «западников», готовых прогибаться на 100%, и «не очень западников», имеющих свой взгляд на перспективы развития страны, никуда не делось, напротив, вышло на уровень, — по оценке генерал-майора Владимира Овчинского, — «явной, грубой конфронтации. И одна из групп элиты (…) не может согласиться с результатами выборов, она будет делать все, чтобы постоянно радикализовать ситуацию».


Заранее согласен: когда речь идет о раскладах в московских верхах, наверняка сказать нельзя ничего. Все исключительно по лекалам конспирологии. Даже хуже того, пресловутой «кремлелогии», когда «дрожание его левой икры есть великий признак», а любой слух может оказаться сознательно запущенной (на предмет прощупать почву) дезой. Иными словами, речь идет о гадании на гуще, и даже не кофейной.


И все же.


Судя по запредельно (куда круче, чем в предвыборную пору) ожесточившейся, переходящей в прямые оскорбления риторике западных СМИ в адрес лично Путина, его победа, в самом деле, Запад не устраивает, и Запад всерьез намерен взять реванш. Недаром же оппозиция (московская, а не минская) уже сейчас сулит «горячую осень». Ту самую, которую предрекает и Владимир Овчинский, — благо, «небольшое сопредельное государство», от себя зависящее еще менее, чем Литва, под создание очередного «переходного правительства» налицо.


А теперь, — еще раз подчеркнув, что все такого рода рассуждения, кроме определения самых общих тенденций, вилами по воде писаны, — подведу итоги.


Если кто-то поджег степь, поможет только встречный пал. Лучше всего, в виде кадровой революции сверху с выносом на задворки оборзевшей шелупони. Но если на это нет ни сил, ни предпосылок, сгодится ужесточение действий на внешнеполитической арене. В связи с чем, тот факт, что первым визитом Владимира Путина, как президента, станет визит в Минск, лично мне внушает очень осторожный, но все-таки оптимизм.