Экономика

Греческий кризис как стресс-тест для европейского единства

Март 03
07:48 2010

Греческий кризис как стресс-тест для европейского единства


На прошедшей неделе зарубежные издания продолжали размышлять о причинах бедственного положения и дальнейшей судьбе Греции и, в свете ее проблем, — всего Европейского союза.


Экономические журналисты благодаря преддефолтной Греции в ближайшее время точно не останутся без куска хлеба. Колумнист The Financial Times Тони Барбер в материале, озаглавленном Russian Wisdom (23.02.2010), называет здравым совет Дмитрия Медведева греческому премьеру Георгиосу Папандреу обратиться за помощью к Международному валютному фонду. Но это должна быть не финансовая помощь, подчеркивает автор колонки, — задача МВФ вместе с ЕЦБ, Еврокомиссией и министрами финансов еврозоны должна заключаться в мониторинге греческих госфинансов и оказании необходимой технической поддержки. С экстренной финансовой помощью, если бы она потребовалась, вполне бы справились Германия, Франция и другие страны зоны евро. Обращение же за деньгами в МВФ «зародит в умах инвесторов сомнения в долгосрочной жизнеспособности европейского валютного союза».


О том, какие последствия спасение Греции соседями по еврозоне может иметь для валютного союза, и о цене этого спасения для самой Греции рассуждает The Wall Street Journal (Greece: Three-Hand Poker, 23.02.2010). Ключевыми автор материала Теренс Рот называет два вопроса: «1) сколько независимости должны отдать греки, чтобы Ангеле Меркель удалось заставить возмущенного немецкого налогоплательщика профинансировать греческий бюджет, и 2) как долго ЕС готов жить под угрозой дефолта Греции, который расколет валютный союз и подорвет европейскую интеграцию». «Если ответ на первый вопрос — «столько, сколько нужно, чтобы успокоить рынки», а на второй — «не дольше, чем до того момента, когда удастся заставить Германию раскошелиться», то результатом греческого долгового кризиса станет первая в Европе финансовая аннексия и, не исключено, первый шаг к выработке единой фискальной политики для всех стран еврозоны. А возможно, и первый большой шаг к политическому единению», — заключает издание.


В то же время The Wall Street Journal косвенно высказывает оптимизм в отношении судьбы еврозоны в материале, посвященном проблемам британского фунта (Breaking The Bank Of England: A Possible Sequel, 26.02.2010). Издание цитирует пресс-релиз, в котором Джим Роджерс, бывший партнер Джорджа Сороса, предсказывает возможный обвал фунта стерлингов в течение ближайших недель, называя британскую валюту «инвалидом, согнувшимся под тяжестью депрессивной британской экономики», которая, как он ожидает, должна снова скатиться в рецессию, после того как получила поддержку в виде расходов правительства. Ситуацию, по его словам, усугубляет неоднозначная политическая картина в Британии в преддверии выборов. «Конечно, у соседей Соединенного Королевства в еврозоне свои проблемы — ситуация с растратчицей Грецией в последние недели продолжает угнетать рынки. Но инвесторы знают, что Европейский центральный банк и Германия достанут свои кошельки, чтобы сохранить стабильность общей валюты. У находящегося под давлением фунта, которого дефектная британская экономика сделала нищим, нет такого «богатого дядюшки», — пишет WSJ.


На всю политическую серьезность экономических проблем Греции указывает обозреватель The Financial Times Гидеон Рахман, утверждающий, что «греческий кризис ставит под угрозу не только евро, но и всю конструкцию, известную как Европейский союз» (Greece Threatens More Than the Euro, 22.02.2010). Приводя слова бывшего председателя Еврокомиссии Жака Делора, возглавившего процесс формирования единого рынка в 1980-х и ставившего целью «не просто создать единый рынок… а сформировать политический союз», автор статьи предупреждает, что если сегодня «ЕС не продвинется вперед в политическом плане в ответ на кризис в Греции, он откатится назад и длительный процесс европейской интеграции может пойти в обратном направлении».


«Некоторые… считали, что кризис в еврозоне даст толчок «решительным шагам» (в сторону политического союза), — пишет Рахман. — Кризис случился, и он явно требует серьезных политических шагов, которых ожидали отцы-основатели. Логичным политическим ответом на несостоятельность Греции — и угрозу подобных кризисов в Испании, Португалии и, рано или поздно, Италии — может быть введение единых европейских налогов и механизма для крупных финансовых трансфертов между странами ЕС… Но признаков движения в этом направлении нет». Традиционная европейская схема, при которой экономические факторы диктуют определенную реакцию на политическом уровне, может работать лишь в том случае, если политические изменения, вызванные прежними экономическими решениями, не воспринимаются рядовыми избирателями как «глубоко противоречивые или несправедливые». «Но та политическая интеграция, которой требует кризис евро, влияет на жизнь рядовых граждан… предполагая принятие важных решений, связанных с налогообложением и тратами», — объясняет автор.


Ситуация, по его мнению, обнажает истину, которую ярые сторонники европейской интеграции не очень-то хотят признавать: «большинство граждан в ЕС по-прежнему больше преданы своим соотечественникам, чем союзу», и более охотно протянут руку помощи им, чем европейским соседям. В целом весьма «проевропейски» настроенные немцы становятся большими патриотами, когда речь заходит о том, чтобы выписать огромный чек для скатывающейся в банкротство Греции. Ну а греки, которые тоже, в свою очередь, всецело поддерживают европейские идеи, вероятнее всего, воспримут жесткие меры экономии и контроль за их соблюдением со стороны Брюсселя скорее как колонизацию, чем как добровольное «политическое объединение».


При стремительно растущих суверенных долгах от следующего кризиса еврозону могут отделять считаные месяцы, даже если Греции удастся выкарабкаться, и тогда снова встанет вопрос о том, что европейцы готовы сделать (и сколько заплатить), чтобы помочь друг другу. «Если ответ по-прежнему будет — «не очень много», еврозона может начать терять своих наиболее слабых членов», — отмечает обозреватель The Financial Times, добавляя, что последствия могут коснуться не только единой валюты: «В этом случае ЕС может столкнуться с кризисом доверия, вероятным результатом которого будет то, что все влияние, которое союз смог аккумулировать, начиная с такой сферы, как иммиграция, и заканчивая социальной политикой, окажется под вопросом».


«Игра, в которую играют некоторые из тех самых банков, которые помогли Греции закамуфлировать свои растущие долги, возможно, все ближе толкает страну к финансовой пропасти» — с такого заявления начинается статья в The New York Times (Banks Bet Greece Defaults on Debt They Helped Hide, 25.02.2010). Речь идет о растущей популярности кредитных дефолтных свопов — ценных бумаг, которые позволяют кредитору (держателю) остаться в прибыли в случае дефолта заемщика (третьей стороны), в данном случае Греции. Среди самых активных покупателей таких страховочных бумаг издание со ссылкой на попросившие об анонимности источники среди трейдеров и банкиров называет швейцарские банки Credit Suisse и UBS, французские Societe Generale и BNP Paribas и немецкий Deutsche Bank, связывая это с большим объемом долговых обязательств Греции перед этими странами. Газета также рассказывает о созданном компанией Markit при поддержке Goldman Sachs, JPMorgan Chase и ряда других банков еще в сентябре индексе, который дал возможность игрокам рынка «делать ставки» на банкротство Греции или других европейских держав.


Результатом, по словам ряда трейдеров, чьи разъяснения приводит издание, является образование порочного круга: «Как только банки и другие игроки бросаются покупать эти свопы, стоимость страхования долговых обязательств Греции растет. Обеспокоенные этим «медвежьим» сигналом, инвесторы предпочитают не связываться с греческими бондами, что усложняет для Греции привлечение займов. Это, в свою очередь, усиливает беспокойство на рынке, и все начинается сначала».


«Критики таких инструментов утверждают, что свопы внесли свой вклад в крах Lehman Brothers. Но до недавнего времени спрос на страхование долгов правительств был невысок. То, что развитая страна может допустить дефолт по своим обязательствам, казалась маловероятным», — комментирует The New York Times.